На изнанке Яви

Разношерстная компания тронулась в путь по едва заметной тропинке. В лесу было темно, свет луны не проникал сквозь густые ветви деревьев, но нечисть легко ориентировалась в темноте. Рубаха Мавки окрашивала процессию в мертвенно-зелёный. Минут через пять, впереди, между деревьев появился огонёк. Ещё пару минут, и компания вышла на большую поляну. В центре горел огромный костёр, отбрасывая блики на стоящие вокруг него дубовые столы. Столы ломились от угощений: пироги с ягодой, кореньями и орехами....

Родомир, а в просторечье Родька, скоро бежал по лесу. Босые ноги точно знали куда ступить, чтобы не пораниться. Он определённо обладал талантом передвигаться быстро, бесшумно и аккуратно, даже в незнакомом лесу, что уж говорить про этот, в котором он практически вырос. Спокойно идти было не интересно, да и золотых карасиков хотелось донести деду Леше не уснувшими. Деда был лесником, и изба его находилась вдали от суетной деревни. Вынырнув из-под лапы могучей сосны, Родька увидал деда, сидящего на лавке у дома...

Молодую девицу, которая пристроилась к большой пышной процессии у ворот, лярва сразу приметила. Та слилась с толпой опечаленных. На прикрытое черной вуалью лицо натянута маска скорби. Платочком кружевным сухие глаза промакивает. Вздыхает грустно. Отыскала опытным накрашенным глазом девица лысого мужчинку. Красотой он особо не отличался, ростика небольшого, и пузико над ремнем нависает, но костюм на нем явно дорогой, на заказ шитый. У могилки, когда гроб в землю уже опускали, покачнулась девушка, да и повалилась на лысого...

Она каждый день упорно ходила по погосту, высматривая халявщика. Подойдет к колдуну, и смотрит на него жалостливо, хлопая глазками. Каждому виделась она по-разному. Кто чего боялся и не любил, в том образе лярва и являлась. Бывала глянет колдун, а там чертенок у ног крутится, копытцами об оградку постукивает, хвостиком с кисточкой помахивает. Бросит ему колдун монетку, да торопливо пожитки свои собирает в сумку «волшебную». Подхватит чертенок монетку, поверит в ручках, сунет в рот и вздохнет горестно...

Лярва* сидела на свежей могилке, свесив худенькие ножки. Сама росточком малая, а голова большая, что тыковка. На тонкой шейке держится плохо, все время перевешивает. Отчего кажется, что лярва стыдится чего или стесняется. Опустила Лярва плечики, грустит. Хозяин ее прежний под землей теперь лежит, в костюме новом, да в доме деревянном. Приложила ухо к земле, прислушалась. Ни шороха снизу. Вздохнула горестно. Сама пальчиками подол платюшка замызганного перебирает. Хорошо жили они с хозяином. Небогато, но ладненько...

Солнышко прыгало по макушкам деревьев, щедро расплескивая тепло. Оно подсматривало сквозь молодую листву за волком. Серый шел по лесу, напевая под нос веселенькую мелодию, неуклюже пританцовывая. Довольная улыбка расплылась по морде. Волк был сыт и от-того дюже добр. В пальцах он вертел одуванчик. Цветок то и дело подлетал к носу. Горьковатый аромат вдыхался, растекаясь по венам и разгоняя остатки зимней хандры. На черном носу желтела пыльца. У старого поваленного дерева острый слух волка уловил плач...