В субботу встречалась с подругой в кофейне и была свидетельницей такой ситуации.
Зашли мама с сыном лет 8. Я сначала не обратила внимания, пока не услышала раздраженный голос мамы. Я не могла среди шума расслышать, что говорила она, но явно была очень раздражена. Единственное, что я услышала «Ты точно это съешь?».
Когда им принесли пиццу и напитки, они начали есть и мама все это время на что-то жаловалась. Ее слова было плохо слышно, но тон ее голоса, выражение лица и резкие движения явно демонстрировали напряженность и раздражительность женщины.
Она за что-то постоянно срывалась на сына, одергивала его. Потом начала есть с очень недовольным лицом. А когда поела, сложила руки на груди и просидела остаток времени полубоком к сыну. Ее взгляд был направлен в окно и ее лицо переполнял гнев. У нее явно что-то произошло, но было непонятно, кому на самом деле были адресованы ее чувства.
Сын иногда поглядывал на маму, не разворачиваясь к ней до конца. Было видно, что он боится сделать лишнее движение. Голова была вжата в плечи. И он только компульсивно поедал пиццу, кусок за куском, не останавливаясь и не делая перерывов.
В ОИТП мы обращаем внимание на то, как чувствовал себя человек, когда был ребенком, в контакте с мамой и папой. «Мне не хватало любви» многое может сказать об особенностях взаимодействия ребенка с родителями.
Я возьмусь говорить любит ли эта мама своего сына, но точно было очевидно, что какие-то ее внутренние процессы не позволяют ей проявлять эту любовь и оставаться в безопасном контакте со своим ребенком, замечать его чувства и состояние, обращаться к потребностям. Она слишком была погружена в свои чувства. Это не позволяло ей замечать как ее действия и реакции влияют на состояние сына. Ребенку, который испытывает страх перед мамой, очень сложно почувствовать ее любовь по отношению к себе. Этот опыт ощущается как небезопасный. «Мне небезопасно сейчас с моей мамой». И компульсивное поедание – единственный способ для ребенка справляться со своими чувствами.
Конечно, если бы эта мама была в хорошем контакте с собой, она смогла по-другому обойтись со своими чувствами и по-другому выстроить взаимодействие с сыном. Например, взять паузу, чтобы прислушаться к себе, а не срываться на сыне. Или поделиться тем, что она злится, но ее злость никак не имеет отношение к нему и что ей требуется пауза, чтобы успокоиться.
Конечно, все мы живые и реагируем из своих состояний, но самое лучшее, что мы можем сделать для своих детей – это укреплять связь с собой. Чем лучше мы понимаем свои состояния, чувства и потребности, тем легче нам выстраивать безопасный, ясный контакт с детьми.