Осенью 1887 года известный писатель, философ, публицист Константин Леонтьев переехал из Москвы в Оптину пустынь и снял у монастыря в аренду дом, у самой монастырской стены. Ему было 56 лет. Он продолжал писать, и в 1890 году опубликовал статью "Добрые вести" - о том, как некоторые люди, вполне преуспевшие в земных делах, добровольно становятся монахами. Вот фрагменты из этой статьи.
Как увлечь молодые умы
Отчаяние, тоска, озлобление овладевают молодыми умами при первой же встрече с жизнью, при первых препятствиях и неудачах.
Нигилизм - так ясен и так выразителен!
Нигилизм ли наступательный - революция, убийства, смерть на виселице. Нигилизм ли пассивный - револьвер, хлороформ, морфий - всё это прямо, сильно, ясно! Против ясного, сильного и прямого нельзя действовать средствами осторожными и умеренными. Нельзя надеяться на внушения практического рассудка, на родительские и учительские советы своекорыстного житейского благоразумия, на одну долбню классического воспитания, на умеренно "консервативные" статьи газет и журналов.
Против крайнего и прямого нужно другое - крайнее и прямое.
Христианская мистика (я говорю именно мистика, а не одна мораль), учение аскетизма, вера в мою, в мою личную загробную жизнь, учение страха Господня, - это вещь тоже прямая, ясная, сильная. Она может воспламенять молодые сердца, она может покорять характеры сильные и умы независимые!
А не эта жалкая этика, не эта презренная и умеренная, немного стоическая, немного эпикурейская мораль - рациональной буржуазности! "Что мне до неё!", - скажет смелый русский юноша, и будет прав.
Алмазы среди грубых камней
Люди умные, религиозные люди, желающие видеть в иноках образцы добродетелей, досадуют (и часто весьма основательно) на то, что большинство монахов нашего времени недалеко понятиями, слишком грубо, серо, жёстко, нередко гораздо жёстче благовоспитанных и тонких чувствами мирян.
Однако несовершенство и греховность монашеского большинства даже необходимы для высших целей иночества.
Если бы все монахи были ангелоподобными, - то не могли бы вырабатываться в монастырях святые люди, великие подвижники и старцы. Если бы в монастырях не было вовсе грубости, жестокости, вражды и обид, то как же бы вырабатывались примерные и мудрые иноки, которые, достигши полной духовной зрелости, служат светочами и для своей братии, и для нас, мирян? Алмазы находятся не в куче дорогих и близких к ним по цене изумрудов и рубинов, а в простых и грубых камнях.
Смягчение нравов при отсутствии веры
Я спросил у одного великого духовного старца:
- Почему бы теперь и не процветать христианству? Нравы, несомненно, стали мягче; люди стали как будто жалостливее: боятся жестокостей, стыдятся их совершать. Отчего бы не соединить это с христианской верой? Много говорят о любви; но разве любовь состоит в одном только опасении причинить физическое страдание ближнему: не пытать, не казнить, не сечь, не бить? Отчего же не любить и власть, начальство, духовенство? И богослужение, и родину, и войско, и государство? Озарить бы всё это верой и любовью к вере... Это так естественно, так самому приятно, и даже поэзии в этом чувстве так много!
- Нравы, правда, много смягчились, - отвечал старец. - Но зато самомнение у множества людей чрезмерно возросло, увеличилась гордость. Не любят уже повиноваться никаким властям -- ни духовным, ни светским: не хотят. Постепенное ослабление и упразднение властей есть признак приближения царства антихриста и конца мира. Одной мягкостью нравов христианства заменить нельзя.