Екатерину Федоровну в городе знали многие.
Больше тридцати лет она проработала в местной больнице в отделении хирургии.
Все, кому приходилось иметь с ней дело, были единодушны в своем мнении: Екатерина Федоровна – хирург от бога.
Она вытаскивала даже самых тяжелых пациентов буквально с того света.
Большой опыт, недюжинные знания, потрясающая интуиция, точные движения уверенных рук – это то, что отличало ее от коллег-хирургов.
Сколько раз ее приглашали работать в столицу.
Владельцы частных клиник предлагали ей такие выгодные контракты, от которых отказываться было просто неприлично.
А Екатерина Федоровна отказывалась.
Она искренне не понимала, почему в обществе укоренилось мнение, что опытные, грамотные специалисты, профессионалы экстра класса, должны работать только в столице.
У нее на этот счет было свое мнение.
Дети тоже не понимали ее упрямство, но к решению мамы относились с уважением.
Тем более они-то лучше всех знали, какой твердый характер у их мамы.
Екатерина Федоровна, после окончания столичного ВУЗа, вернулась в родной город.
Сама попросилась в деканате, хотя ей, как одной из лучших студентов курса, было обеспечено место в столичной клинике.
На предпоследнем курсе Екатерина Федоровна вышла замуж, а диплом получала, будучи мамой двух близняшек: Кирюшки и Илюшки.
Роман, так звали ее мужа, был коренным москвичом и покидать столицу вместе с семьей отказался наотрез.
В родной город Екатерина Федоровна вернулась с сыновьями.
Вначале было очень трудно.
Маленькие дети требовали ухода, материнского внимания.
Екатерина Федоровна разрывалась между домом и работой.
Позже, вспоминая тот период своей жизни, она спрашивала себя, как смогла со всем справиться.
И сама же отвечала: благодаря помощи отца и мамы.
Перед ними она в неоплатном долгу и за себя, и за сыновей, и за свою работу.
Сыновья у нее выросли хорошими: умные, трудолюбивые, точно знают, чего хотят достичь в жизни.
Кирюха пошел по стопам деда, закончил юридический и начал карьеру адвоката.
А Илюха стал, как и она, хирургом.
Екатерина Андреевна втайне гордилась сыном, видела, из него получится отличный специалист.
И передавала, передавала ему свои знания, ставила к себе ассистентом, учила всему, что умела сама.
Видела, что не напрасно: Илюшка впитывал знания, как губка.
Во время многочасовых операций, когда по нескольку раз менялись ассистенты хирурга, он не отходил от нее.
Екатерина Федоровна не заметила, как подошла пенсия.
Она пару лет еще поработала, но потом приняла решение: нужно уходить.
Коллеги уговаривали ее остаться, поработать еще немного, но она только отрицательно качала головой.
- Илья Романович, поговорите с Екатериной Федоровной, пусть она еще, хоть немного пооперирует, - просило начальство ее сына.
- Ну уж нет, увольте.
Если мама сказала «нет», значит так и будет, - неизменно следовал ответ сына талантливого хирурга.
Илья Романович лукавил.
Разговор на эту тему у них с мамой однажды состоялся.
Илья тоже просил ее пересмотреть свое решение.
- Мам, ну ты же еще полна сил.
Ты только представь, скольким людям можешь еще помочь, - горячо убеждал он Екатерину Федоровну.
- Илюша, хирург – это не терапевт, это профессия особенная.
Хирургу мало иметь знания, опыт и особенную чуйку.
Нужно еще крепкое здоровье.
А я чувствую, что у меня стало ослабевать зрение, хуже работают руки, замедлилась реакция.
Да и уставать стала, к концу операции спина становится каменной.
- Мам, ну чем ты на пенсии будешь заниматься? Ведь операционная – это твой второй дом, так было всегда.
Екатерина Федоровна, как в детстве, потрепала Илюшу по голове:
- Внуками, сынок, внуками.
Как когда-то бабушка и дедушка занимались тобой и Кирюшкой.
Больше ни Екатерина Федоровна, ни Илья, ни Кирилл к этому вопросу не возвращались.
Екатерина Федоровна стояла у открытого окна, наслаждаясь тишиной больничного сада.
Этот период она любила больше всего: уже тепло, но еще нет жары и зноя, которые начинают царствовать в конце июня и весь июль.
Через несколько дней она уволится.
Сегодня провела последнюю плановую операцию.
Если за оставшиеся дни не будет экстренных ситуаций, то больше она никогда не возьмет в руки скальпель.
Было немножко грустно.
Вопреки мнению коллег, решение уйти далось ей нелегко.
Она любила свою работу и, по большому счету, могла еще лет пять спокойно оперировать.
Но уходить нужно вовремя, пока ты на гребне славы.
Чтобы потом не оправдываться и не краснеть за свои ошибки, которые стоят очень дорого.
Неожиданно из глубины сада послышались какие-то звуки, похожие толи на стон, толи на плач.
Екатерина Федоровна прислушалась.
Так и есть, в кустах явно кто-то постанывал.
- Кто тут? – негромко позвала она.
Ответа не последовало.
Стоны на секунду прекратились, но потом раздались снова.
Екатерина Федоровна быстро вышла из кабинета, прошла по коридору и через служебный выход оказалась в саду.
Осторожно прошла к кустам, из которых доносились странные звуки.
Раздвинула их и обомлела: в кустах лежала собака.
Екатерина Федоровна не очень хорошо разбиралась в породах, но тут сомнений не оставалось – перед ней была немецкая овчарка.
Она бессильно лежала на траве, а рядом с ней видны были капли крови.
Екатерина Федоровна, с опаской, подошла к собаке поближе, но та даже не подняла головы.
Осмелев, женщина протянула к собаке руку, погладила.
Собака приоткрыла глаза и застонала.
Екатерина Федоровна позвонила сыну:
- Илюша, ты можешь выйти в сад через служебный вход?
- Конечно.
- Тогда захвати каталку.
И поторопись.
- Хорошо, - без лишних вопросов ответил сын.
Через несколько минут он стоял около матери, с удивлением разглядывая собаку.
- Откуда она здесь?
- Не знаю, Илюша.
Я просто вышла на ее стон и увидела это.
Осторожно осмотрев обессилевшее животное, Екатерина Федоровна констатировала:
- У нее сильно повреждена передняя лапа, рассечена нижняя челюсть, но вот почему столько крови на траве, не пойму.
А еще мне не нравится, как она реагирует на мои прикосновения к телу.
Похоже, у нее повреждены ребра.
Екатерина Федоровна несколько секунд подумала, а потом решительно произнесла:
- Илюша, осторожно клади животное на каталку и вези в приемный покой.
Илья удивленно посмотрел на маму: шутит что ли? Но рядом с ним стояла уже не мама, рядом с ним стоял хирург Савина Екатерина Федоровна: строгий взгляд, уверенный голос, точные команды, до миллиметра рассчитанные движения.
Илья аккуратно поднял овчарку с земли и переложил ее на каталку.
Вопреки ожиданиям, собака была не очень тяжелой.
Похоже кушать ей приходилось не часто, потому что сквозь кожу проглядывали ребра.
Персонал приемного покоя, увидев необычного пациента, немного растерялся.
Но Екатерина Федоровна в секунду пресекла ненужные разговоры коротким и жестким:
- Машину скорой помощи, немедленно!
К счастью, у входа стояла свободная машина, которая не успела уехать после доставки очередного больного.
Илья, не обращая внимания на потерявшего дар речи фельдшера, перенес собаку в машину, помог сесть матери и коротко скомандовал водителю:
- В ветеринарную клинику, срочно!
Скоро автомобиль скорой помощи въехал во двор ветеринарной клиники.
Илья прямо с каталкой извлек собаку и быстро двинулся к главному входу.
Екатерина Федоровна уже разговаривала с врачом.
Овчарку передали ветеринарам, скорая и Илья уехали, а женщина осталась ждать результат осмотра.
Вердикт врачей был неутешительным: у собаки перелом передней лапы, сломано ребро, которое повредило легкое.
К тому же животное часто били, о чем говорят шрамы на коже и плохо кормили.
В результате организм овчарки сильно ослаблен.
- Сейчас пес в операционной, будем оперировать, – закончил свой рассказ врач.
И, помолчав секунду, добавил:
- Не переживайте, коллега, все будет хорошо.
Врач скрылся за дверью, а Екатерина Федоровна осталась ждать конца операции.
Для нее, всю жизнь проведшей у операционного стола, было непривычно находиться по эту сторону двери.
Время тянулось долго, в голову лезли всякие нехорошие мысли.
Наконец врач вышел и сообщил, что операция прошла успешно.
- Теперь все зависит от мохнатого пациента, насколько у него будет сильным желание жить.
Екатерина Федоровна с удивлением посмотрела на врача.
Тот мягко улыбнулся:
- А вы как думали, коллега, тут все, как у людей.
Успех лечения зависит от воли к жизни больного.
- Я могу к нему пройти?
- Не сегодня.
Он все равно будет спать.
- На минуточку, - умоляюще проговорила женщина.
– Мне нужно ему сказать что-то очень важное.
Если у животных все, как у людей, значит, он меня услышит.
Врач внимательно посмотрел на нее и, молча, отступил, давая возможность пройти в операционную.
Пес лежал на кушетке, его бок медленно поднимался и опускался.
Екатерина Федоровна подошла к собаке, ласково погладила по худому телу.
Наклонилась и тихо зашептала ему на ухо, поглаживая по голове:
- Хороший мой, умничка моя.
Теперь все будет хорошо.
Ты только держись, дружочек, и обязательно живи.
Ты мне нужен, очень-очень нужен.
Я познакомлю тебя со своей семьей.
Если ты захочешь, она станет и твоей семьей тоже.
Только выздоравливай, только живи.
На следующий день Екатерина Федоровна с Ильей приехали навестить животное.
Пес, еще очень слабый, завидев их, слега вильнул хвостом.
- Кто ж тебя так отделал, приятель? – спросил у него Илья.
Но собака только устало прикрыла глаза.
Овчарка довольно быстро пошла на поправку, молодой организм брал свое: врач определил, что собаке не больше года.
Екатерина Федоровна сказала Илье, что после выписки заберет овчарку домой.
Сын не возражал, он и сам подумывал поговорить с мамой об этом.
Недели через две у пса появилась кличка – Гром.
А получилось это так.
В очередной приезд Екатерины Федоровны и Ильи пациент решил их поприветствовать радостным «Гав».
Прозвучало это так неожиданно и громко, что Илья не удержался:
- Ну и голосок у тебя, громогласный! А посему нарекаю тебя, дружище, Громом! Так в паспорте и пропишем.
Гром весело завилял хвостом, как будто понял, что ему сказал Илья.
В новую семью Гром приехал только через три недели.
Он оказался очень умным, послушным, любознательным.
Быстро подружился со всеми членами семьи, а дети в нем просто души не чаяли.
Прошло пол- года.
Екатерина Федоровна уже давно не работала.
Гром, под ее чутким контролем, совсем окреп, превратился в упитанную красивую немецкую овчарку.
Илья зарегистрировал его в местном собаководческом клубе и Екатерина Федоровна водила Грома на занятия к клубному кинологу.
Настоял на этом сын.
Его аргумент был лаконичен:
- Немецкая овчарка – не пудель, ее к дисциплине нужно приучать с детства.
В нашем случае, с юности.
Как ни странно, занятия Грому нравились.
Он с упоением носился по площадке, играя с другими собаками, старательно выполнял все команды кинолога, брал след и даже был допущен к занятиям по задержанию.
Последний момент Екатерину Федоровну немного напряг, но кинолог сказал, что у Грома уравновешенная психика и к таким занятиям его допустить можно.
- Вы поймите, у немецкой овчарки в крови защищать своего хозяина, свой дом.
Но этот инстинкт нужно отработать, отшлифовать, научить собаку нападать на обидчика только в случае реальной опасности.
А иначе можно получить неконтролируемую агрессию.
Гром очень вдумчивый пес, ему эти занятия пойдут только на пользу.
Это случилось в конце мая.
Екатерина Федоровна, гуляя с Громом, не заметила, как ноги сами понесли ее в сторону больницы.
Опомнилась, когда увидела знакомую улицу и больничный парк.
Она уже собиралась повернуть назад, как, вдруг, Гром напрягся, задрожал, а шерсть на спине поднялась дыбом.
Его было не узнать: из спокойного, ни на кого не обращающего внимания красавца он в секунду превратился в грозного, издающего глухие рычащие звуки, воина.
Это было так неожиданно, что Екатерина Федоровна на секунду ослабила хватку поводка.
Грому этого оказалось достаточно, чтобы вырваться и стрелой, почти не касаясь земли, огромными прыжками ринуться в сторону мужчины, вышедшего из ворот больницы.
Екатерина Федоровна не успела сделать и трех шагов, как Гром грамотно уложил мужчину лицом в землю, сел на него, пригвоздив человека к земле.
Зрелище было одновременно и завораживающее и жуткое: Гром в наморднике, с болтающимся поводком, восседал на габаритном мужчине и при малейшей попытке того пошевелиться издавал грозный рык.
Екатерина Федоровна позвала Грома, но тот ухом не повел.
Попыталась за поводок стащить его с человека, но пес даже не пошевелился.
Пришлось ей звонить сыну и просить помощи.
Илья пришел быстро, оценил ситуацию и позвонил полицию.
Как только Гром увидел вышедших из машины полицейских, сразу слез с мужчины, напоследок рыкнув на него, как следует, подошел к Екатерине Федоровне и спокойно сел около нее.
Казалось, он не проявлял ни малейшего интереса к тому, что происходило вокруг.
Но Екатерина Федоровна заметила, что как только мужчина начинал говорить, по телу Грома пробегала мелкая дрожь.
Полицейские оформили протокол, а мужчина пообещал написать заявление в полицию, затаскать их по судам и добиться, чтобы Грома признали бешеным и усыпили.
Его крики прервал голос молодой женщины, которая до этого стояла молча в сторонке и пристально разглядывала Грома.
- Слушай, Семен, а это ведь твоя собака.
Да точно, она.
Я думала, ты ее тогда до смерти забил, а она живучая оказалась.
- Глупости не болтай, - огрызнулся зло мужчина.
Полицейские тут же насторожились:
- Вы о чем сейчас, гражданочка, - спросил старший.
И женщина рассказала, что она соседка этого мужчины.
У него была немецкая овчарка, молодой кобелек, которому даже года не было.
Примерно год назад Семен заявился домой пьяный и не понятно за что набросился на овчарку, сидевшую на пороге.
Он пинал животное ногами, бил всем, что под руку попадало.
Соседка пыталась его остановить, но Семен зверел еще больше.
Тогда она вызвала полицию, а потом набрала в ведро воды и окатила Семена.
Это его остановило.
Семен схватил несчастное животное и вышвырнул его за ворота.
Он хотел было наброситься и на нее, но тут подъехали полицейские и увезли дебошира.
А вот куда пропала собака, женщина не знала.
- А вы отсюда далеко живете? – поинтересовался Илья
- Да нет, на этой же улице, только чуть выше.
- Ну, тогда я продолжу эту историю, - произнес Илья и рассказал, как они нашли Грома и все, что за этим последовало.
После рассказа Ильи все персонажи этого происшествия, включая Грома, отправились в участок.
По дороге Илья позвонил Кириллу, рассказал о случившемся и попросил помочь.
Брат приехал почти одновременно с ними.
Благодаря его вмешательству, довольно быстро установили, что в указанное соседкой время, Семена действительно доставляли в участок.
Илья позвонил в собаководческий клуб, директором которого был его приятель и попросил уточнить, была ли зарегистрирована на имя Семена Скворцова немецкая овчарка.
Вскоре приятель перезвонил и сообщил, что да, Скворцову был выдан паспорт на щенка немецкой овчарки по кличке Ром.
- Как ты сказал, Ром? – переспросил Илья.
Гром, мирно сидевший у ног Екатерины Федоровны, услышав эту кличку вскочил, тело его задрожало и он так рыкнул, что Семен невольно поежился.
Мужчина признался, что действительно у него была немецкая овчарка, но что с ней стало, он не знает.
После этого признания Екатерину Федоровну, Илью и Грома отпустили домой.
Вечером она поинтересовалась у Кирилла, что теперь будет дальше.
- Да ничего.
Придется этому Семену платить штраф за жестокое обращение с животными.
Все необходимые документы я уже оформил, будем ждать суда.
И, повернувшись к Грому, произнес:
- А ты, брат, молодчина, наказал своего обидчика.
Уважаю!
Ответом ему послужило веское «Гав».
Друзья, поставьте 👍если вам понравилась статья. Спасибо!