Я ехал в тот летний день от своей бабушки, живущей у самого Морского порта, на Гутуевском острове, это перед самой Канонеркой в конце Обводного канала. Я возвращался от неё домой на трамвае, 43-м трамвае, связывающем Купчино с Морским портом, а меня с бабушкой. По времени в пути это было сродни загородной поездке.
Стояло жаркое лето, пора каникул в школе, в тот месяц я проводил его в городе, скучал и с нетерпением ждал 1 сентября в седьмом классе. В трамвае было очень душно от жары, к тому же хотелось курить, и я решил выйти пораньше, у метро «Электросила» и пересесть в прохладу «подземки».
У выхода из вагона, у самых дверей, стоял высокий статный старик в двубортном костюме с костылём. Костыль у него был вместо ноги, правой ноги не было. Воспитанный пионером, я предложил ему свою помощь и помог сойти с высокой площадки трамвая на остановку. Тут же, не дожидаясь благодарности, я хотел уйти, но старик удержал меня за рукав.
Он попросил помочь ему перебраться через туннель подземного перехода. Там, на той остановке трамвая, всё было устроено так, что путь от неё был только один, вниз по ступеням под землю в переход и затем вверх по ступеням. С костылём и на одной ноге это было непросто. В своей просьбе он достал из внутреннего кармана и распахнул удостоверение Героя Советского Союза. Сказал, что лётчик.
Я и так был готов помочь. Дед был высокий, выше меня на голову, и тяжёлый, когда он навалился на моё плечо, ещё при спуске по лестнице, я уже представлял, для предания себе сил, что я выношу его из горящего самолёта и надо тащить его быстрее, стараясь отойти от огня.
На лестнице вверх я поднимал его не с меньшим геройством. Вымок весь, обессилел, и, поднявшись с ним из перехода, я закурил и с тоской проводил взглядом следующий 43-й трамвай, в котором мне так не сиделось. Дед похвалил меня за стойкость и тут же предложил денег, чем сильно обидел. Мы оба замолчали и так и стояли молча, я курил. Чтоб как-то сгладить неловкость, я спросил, куда ему нужно дальше ехать.
Он ответил предложением. Сказал, что никуда не спешит и хотел бы всё-таки отблагодарить меня за помощь. И предложил купить мне... сигареты. Без улыбок в этом месте!!! Дело в том, что как раз в это время в нашем городе не было сигарет, никаких и нигде в продаже.
Года через два-три, при Ельцине, эта ситуация повторится и затянется. На каждом углу будут продавать стеклянные банки с окурками!!! Да-да!! И дефицитом станут мундштуки!
На момент описываемых событий сигареты просто пропали, невозможно было их найти. Большинство докуривало запасы, у кого их не было, безуспешно «стреляли» покурить, ну или не курили, а что ещё оставалось делать? Дед сказал, что знает одно место, где сигарет полно, один ресторан на ул. Марата, где у него знакомые. Предложил поймать такси и сгонять по-быстрому.
— Блок, говорит, точно купим, у них есть. Запустив руку в карман пиджака, он достал и показал мне пачку денег. Про них он сказал так: — Деньги есть! — и хитро улыбнулся.
Блок сигарет!!! Нет, я не устоял. Я представил себе это богатство и поднял руку, останавливая проезжавшие мимо машины (в отсутствии приложений в телефонах, да и самих телефонов такси вызывали обычно именно так, стоя с вытянутой рукой у обочины дороги!).
Ресторан оказался прямо у метро «Маяковская», вернее, над ним. Сигарет у них не было. Деда узнали и не пустили внутрь, как-то он у них напроказничал накануне, я не понял, как. Дед с горя потащил меня в рюмочную тут же за углом, где, опираясь на моё плечо, маханул сотку. Геройский был дед. И никогда не сдавался.
Поэтому мы вновь «поймали такси» и поехали в другой ресторан, где геройского лётчика все тоже знали. Пользуясь безгранично удостоверением героя, дед проникал куда угодно, мы объездили с ним четыре ресторана в городе, сигарет не было ни в одном.
Ближе к вечеру мы с ним оказались уже на окраине города в заведении классом пониже. Там нас сразу проводили за столик, дед взял себе графин, заказал еды и захромал, доставая на ходу удостоверение в подсобку. Вернулся с победой, с блоком папирос «Беломор»!
К тому времени я уже был и не рад, я не знал, как прекратить это знакомство, после каждой «сотки» деда, которыми он сопровождал наши визиты в заведения, удерживать его в равновесии становилось всё сложнее, и мне давно уже надо было домой.
Но дед всё предусмотрел, пока я курил на балконе, то услышал, как он просил работников ресторана, своих знакомых, не выпускать никуда «племяшку» без его ведома. Мальчишка, мол, заблудится в незнакомом городе, сестра его из «глубинки» погостить прислала. Обратно только вместе выйдем.
«Племяшка» — это я, и я от такой наглости бросил с возмущением папиросу и пошёл прямо к выходу. Меня не выпустили, на выходе стоял «вышибала», который сказал, что я уйду только с дедом. Но, пройдя довольно неплохую военно-спортивную подготовку в летних лагерях и детско-юношеской спортивной школе Фрунзенского района, я смог с этим справиться.
Во время следующего перекура я просто слез с невысокого балкона ресторана на улицу и уехал домой. Папиросы остались лежать на столе между двух графинов, там же, где лежал головой герой Советского Союза.