Воспользовавшись туманом и густыми зарослями лозняка, моё отделение вплотную подошло к Одеру. На западном берегу реки было тихо. Я приказал ефрейтору Егишеву, солдату богатырской стати, бросить несколько булыжников как можно подальше. Пара увесистых камней один за другим шлёпнулись в воду почти на середине реки, по звуку напомнив выстрелы из пистолета. Противник не отозвался, не открыл бешеную стрельбу, как он делал, услышав любой подозрительный шум.
С помощью бинокля сквозь туман всё же можно было различить прибрежную местность, которая до самого уреза воды была сильно укреплена. К удивлению, гитлеровцев на огневых позициях не наблюдалось. У противоположного берега я также заметил девять лодок.
И тут молнией сверкнула мысль: «Противник молчит... Не мог он нас не заметить... Раз он молчит, значит, его там нет... А что, если перебраться на тот берег?.. Река здесь неширокая, всего метров сто пятьдесят — двести. Надо пробовать переправляться, но на чём?»
И тут, как по заказу, подбежал рядовой Герасименко:
— Здесь, рядом, разбитая немецкая повозка. Может, пригодится?
Всем отделением мы в считанные минуты из колёс и короба связали небольшой плотик, на котором могло поместиться два-три человека.
Я написал донесение о сложившейся обстановке и отправил с ним рядового Царицу к командиру роты.
Вместе со мной первыми переправлялись рядовой Герасименко и пулемётчик младший сержант Денисюк. Каждый из нас расстегнул верхние нагрудные крючки шинели, достал из подсумка ручную гранату, разогнул усики предохранительной чеки и вложил её в наружный нагрудный карман телогрейки: если ранят в руки, то зубами можно будет выдернуть предохранительное кольцо гранаты, живыми фашисты не возьмут. Втроём мы легли на плотик, расположив на нём поудобнее своё оружие, и вместо вёсел дружно заработали касками.
Добравшись до противоположного берега, я приказал Денисюку и Герасименко отогнать две лодки за остальными бойцами отделения, а сам устроился в одном из немецких окопов, которые, как я и предполагал, оказались пустыми.
За каких-нибудь пятнадцать — двадцать минут всё отделение переправилось на западный берег реки. Семеро бойцов заняли оборону, а четверо под командованием младшего сержанта Гниды перегнали лодки на восточный берег.
Только когда переправился весь наш батальон и по мосту, который навели понтонёры, пошла полковая и дивизионная артиллерия, мы заметили две группы фашистов, спешивших к своим огневым позициям. Но торопились они напрасно. Мы окружили гитлеровцев и заставили сдаться в плен.
За форсирование Одера и захват плацдарма на западном берегу реки, что позволило быстро и без потерь переправиться нашему полку, а затем и другим частям дивизии, все бойцы моего отделения были награждены орденами и медалями.
Н. КЛИМЕНКО (1987)