Дети играют. В соседней комнате сидит муж. Вдруг он слышит, как старший говорит младшему: «Ты что, дурак?». Реакция мужа: «Иди сюда, что ты сказал ему? Ты дурак?» В ответ тишина. «Иди к маме, она лучше умеет нотации читать».
Подходит ко мне сын, не плачет, но часто сглатывает обиду с поникшей головой. Чтобы понять, почему муж назначил меня гуру чтения нотаций, нужно прочитать предыдущий пост "Как вернуть мир в семью, когда ссорятся дети". Это следствие. Когда я дала мужу ознакомиться с моим видением прошлой ситуации, он прочитал и молча дал добро на публикацию. Но на деле эмоции проявились. Но не суть.
Интересно наблюдать за тем, как нам рассказывают о том, что мы виноваты. Ведь сам сын, если бы муж не пригласил его на разговор, не считал бы себя провинившимся. Он бы принимал себя полностью. Но стоит значимому человеку сделать замечание, вера в свое убеждение, что все хорошо, пропадает, и начинаешь выбирать «правду» другого. По факту верить, что в чем-то виноват, что сделал преступление, что совершенный поступок ужасный и плохой, что не имел право его совершать. У детей нет своей внутренней опоры (про это еще будет пост), и они доверяют нашему мнению. Которое, в свою очередь, не абсолютная истина, а лишь реакция, основанная на убеждениях, которые иногда полезно заменять и расшатывать.
Так вот, подходит сын и говорит: «Я пришел».
— Привет, а зачем? — я отвечаю.
— Поговорить, мне папа сказал прийти.
— Отлично, присаживайся, я люблю разговаривать, — говорю радостным голосом.
— Что случилось?
— Мы играли.
— Это хорошо, что выиграли, а о чем тут нужно поговорить?
А по сыну прям видно, что у него ком в горле и он не может произнести вслух то, что сделал. Он уже глубоко поверил в то, что совершил страшное преступление. И это очень важный момент — перебороть страх и самому признаться.
Начинает рассказ издалека: «Мы играли...» и я сказал «ты что, дурак?»
— Сынок, если честно, у меня тоже иногда вылетают разные словечки. Я не считаю себя плохой в этот момент. Вот ты хотел бы, чтобы тебя одноклассники называли дураком?
— Нет.
— Тогда важно помнить правило: если ты не хочешь, чтобы так относились к тебе, старайся не называть так других. Ну уж если вылетело, можно попросить прощения. Я думаю, папа просто переживал по поводу того, что Ваня маленький и может запомнить эти слова, и сам начать их говорить.
Сын встрепенулся, мне кажется, аж ожил внутри.
Тут младший зашел к нам на кухню. И старший предложил: «Давай попробуем еще раз» и повторил сценарий происходящего, изменив только концовку. Вместо «ты что, дурак» произнес: «Я устал тебя просить нормально посчитать, пока я прячусь, а ты все равно 3,5,10».
На душе радостно. Говорю: «Помни про возраст — ему три. Он не может многого сделать, даже если ты его попросил об этом и несколько раз показал, как это делается». Вижу по лицу, он многое понял, и мир в душе ребенка настал. Про себя думаю: «Какой же я классный партнер в семейной жизни, бурю сменила на тишину в душе».
Тут приходит муж и решает пошутить: «Ну что, поговорил с мамой?»
— Да.
— А где синяки от побоев?
Сын поник. Ему опять продавили позицию, что он все-таки виноват.
Начался разговор с мужем, который обернулся важным осознанием. Об этом уже в следующей статье.
А пока главное, я поняла то, что дети не имеют внутренней опоры, и то, что мы им расскажем о них, они зачастую понесут с собой в жизнь с глубоким убеждением.
