Все знают об особенной ночи перед Рождеством. Новогодняя ночь обладает особым статусом. Кто-то 31 октября празднует Хэллоуин. Мы с котом уважаем эти традиции. Но для нас самой бессонной ночью является ночь с 31 марта на 1 апреля, особенно когда она попадает на выходные дни. Потому что в выходные у нас остается Маман!
Первым эту закономерность приметил кот.
Я, как человек простодушный, не обремененный аналитическими способностями, как-то не обращал внимания, что именно в выходной, перед Днем смеха, теща неминуемо остается у нас. Я не обращал, а пушистый друг быстро просек зловещую тенденцию.
Вообще, у кота и тещи странные отношения. Она подозревает, что в мурлыку воплотился один из ее прежних мужей, а кот думает, что маман — гигантская кошка, имеющая на него виды. Поэтому, в зависимости от настроения, их коммуникация может приобретать самые причудливые формы. То маман начинает с нежностью гладить кошачий хвост, то пушистый, усевшись враскорячку перед тещей, приступает к гигиеническим процедурам.
Я в такие моменты стараюсь как можно быстрее покинуть комнату, квартиру, а по возможности и страну, пытаясь максимально дистанцироваться от межвидовых коллабораций.
Так случилось и в этот раз.
Стоило маман позвонить во входную дверь, как кот с радостным похрюкиванием кинулся в прихожую, на ходу расставляя ноги. Однако теща была в отнюдь не игривом расположении духа. Пролетевший мимо меня с грустным взглядом кот явно свидетельствовал, что маман настроена на серьезный лад.
— Чем вы тут занимаетесь? — строго спросила родственница, смахивая кошачью шерсть с носка своего сапога. — Опять бездельничаете?
— Вас ждем-с, — я автоматически перешел в режим прислуги. — Вот тапочки для вас грели-с...
Хотелось еще добавить "Ваше сиятельство", но маман была приверженцем коммунистической идеологии, поэтому могли быть непредсказуемые последствия.
Я выложил тапочки перед тещей и, пятясь в наклоне попытался ускользнуть к себе в кабинет. Но не тут-то было. Уже очухавшийся предательский кот захлопнул дверь перед самым моим "носом". Было слышно, как он подтаскивает к ней тяжелую мебель.
— А этот чего закрылся? — подозрительно прищурилась теща. — Еще и расшумелся.
За дверью раздался скрежет металла по паркету. "Сейф, гад, подтаскивает", — подумал я.
— Ладно, тащи сумки на кухню. Индейку в морозилку, остальным я сама займусь.
После слова "индейка" за дверью наступила задумчивая тишина.
Кухня
Кухню я капитально реконструировал дважды: в середине 90-х и начале 2010-х. Первый раз по молодости выбрал белый цвет. На полу — метлах под белый мрамор, кафель такого же цвета, вся кухонная мебель той же расцветки. Даже разделочные доски были бело-мраморными.
Супруга с сыном тогда гостила в Смоленске, поэтому я совсем не думал о практичности.
Те два-три месяца, что семья отдыхала на летних каникулах, я не оставался один. Ко мне захаживали: то сестра супруги, то теща. Официально — чтобы помочь с хозяйством, на самом деле — с ревизией, убедиться в моей непорочности.
Свояченица, даже не скрывала этого. Приходила: прислушивалась, принюхивалась, проходя мимо комнат, заглядывала в них и вскоре уходила. Естественно, ничего по хозяйству не делала.
Посещения маман, тогда 40-летней женщины в самом соку, были намного интереснее. Она переодевалась во что-то легкое и воздушное и бралась за уборку. Это, наверное, тоже была проверка, но Тинто Брасс явно упустил хорошую актрису из Баку.
Все это было достаточно романтично, если можно назвать романтикой пунцового меня, старательно пытающегося отвести взгляд от родственницы. Но однажды теща принесла недавно умерщвленную деревенскую индюшку и приступила к ее разделке.
Я зашел на кухню как раз в тот момент, когда маман с хрустом вырывала внутренности из бездыханного индюшачьего тела. Кот, который в то время был совсем маленьким котенком, с писком сжал задние лапки, похоже, поняв, что значит принудительная стерилизация, которой я его часто пугал. Меня же шокировал вид крови в идеально белой кухне. Ее капли были даже на кафеле после последней операции...
Когда я создавал белую кухню, то представлял, как после возвращения супруги мы будем пить утренний кофе в этом светлом раю. За окном будут петь птички, а рядом с кухонной вытяжкой — летать ангелочки. А тут — посреди нашего рая, на белоснежном столе, в луже крови лежит распотрошенный труп, а над ним стоит теща с окровавленными руками и шматом внутренностей.
— Ну что, зятек, присоединяйся, — игриво предложила маман, стараясь запахнуть халатом свою полновесную грудь.
Это у нее плохо получалось, так как руки были заняты, да еще и испачканы кровью. Кульминацией стало, когда то ли почка, то ли селезенка индейки соскользнула в глубокий вырез. Теща вздрогнула, и позабыв о своих руках, стала в панике пытаться достать утерянный индейский орган. Достала она практически все, что можно было вытащить через вырез, за исключением почки-селезенки.
Мне, конечно, нравится итальянский неореализм, но в кино, а не у себя на кухне. Я стремглав выбежал из нее, краем глаза заметив котенка, который в страхе продолжал сжимать задние лапки.
Все это пролетело перед моими глазами, когда вслед за мной на кухню зашла маман, предложив разделать индейку №2.
Индейка
— Вы же сказали, чтобы я положил ее в морозилку... — еще испытывая надежду, пропищал я.
— Лучше разделать ее, пока тепленькая, — возразила теща, доставая тушу размером с половозрелого овена. — Что стоишь? Помогай!
Мы с трудом перевалили ее на стол.
— Это точно не страус? — попытался я пошутить, совершенно забыв, что у второго мужа маман фамилия была Штраус.
В этот момент в дверном проеме появился кот. Он явно не ожидал от индейки такого размаха, поэтому вытаращил на нее глаза.
— Гляди-ка, как плотоядно он на меня смотрит. Один в один мой второй.
— Штраус?
Я еще хотел сказать что-то о воссоединении души и тела Штрауса в нашей малогабаритной кухне, но тут погас свет.
Мы замерли.
Где-то в глубине квартиры хлопнула дверь. Потом ещё одна. Заскрипел паркет.
В темноте я видел только два расширяющихся от ужаса кошачьих глаза.
— Ты тоже это слышал? — прошептал я.
— Это сквозняк, — неуверенно сказала маман.
— Зняк... няк-няк-няк.., — ответило эхо.
Края глаз кота ушли за лицевую часть. Я нащупал в темноте дрожащую руку тещи.
— Все будет хорошо...
Продолжение на следующее первое апреля.