Часть 1. «Духовная жизнь».
В заточении духовная жизнь приобретала гораздо большее значение, чем можно себе представить: условия, в которых она проистекала, можно сравнить с временами первых мучеников, когда люди в невероятных условиях, не страшась страданий, исповедовали своего Спасителя.
Воспоминания, в которых мы находим описание образа жизни духовенства или просто людей, не потерявших веру в Бога посреди лагерных испытаний, не только подчеркивают высокую нравственную планку их существования, но и показывают, что в сердцах этих заключенных совершалась огромная духовная работа.
Именно она и была источником той дополнительной физической силы, которой удивлялись как чекисты, так и просто заключенные. И она же была причиной их несгибаемого духа, спокойствия и бесстрашия. Господь Бог не оставлял тех, кто в минуты страшных испытаний помнил о Его Всеведении и Всеблагом Промысле для каждого из живущих в этом мире. «Духовенство на Соловках, хотя и является самой притесненной и униженной лагерными властями группой заключенных, обращает на себя внимание смирением и стоицизмом, с которыми оно переносит физические и нравственные страдания. Будучи приученными с детства к тяжелому физическому труду, представители духовенства справедливо почитаются лучшими работниками в лагере. И с этой точки зрения почти по достоинству оцениваются администрацией, хотя они и эксплуатируются самым бесчестным образом».
Духовная жизнь здесь, в заточении, приобретала для тех, кто старался ею жить, гораздо большее значение, чем можно было себе представить, она позволяла расширить пространственные и временные границы, потому как условия, в которых она проистекала, можно сравнить с временами первых мучеников, когда люди в невероятных условиях, не страшась физических страданий, исповедовали своего Спасителя.
О духовной жизни в заключении писал архимандрит Варлаам (Сацердотский), указывая на то, что «когда человек думает, что он подвизается и очищается, в этот момент очищение и подвиг далеки от него. В простоте сердца и смирении души, кротко и покорно принимающий все настоящее со стороны – такой всегда очищается, где бы он ни был.
О больших лишениях и трудах мы часто любим мечтать и готовы добровольно их принять на себя, но обязательно все это относится к неизвестному будущему. И вот когда это же самое, но только в гораздо меньшей степени, и приходит к нам, не как мечтание, а как действительность, в принятии этого и обнаруживается истинная настроенность и готовность души, верность раба в малом...».
Духовное делание каждого человека неразрывно связано с церковными Таинствами, главным из которых является участие в литургической жизни Церкви. Именно здесь, на Соловках, участие в Таинствах, через которые Господь подает укрепляющую Свою Благодать, было особенно важно. Об этом напрямую свидетельствуют сами заключенные: «Вот и вы – петербургский маловер, поприсутствуете на здешних богослужениях и сердцем примете веру, – поучал о. Михаил молодого Олега Волкова. – Она тут в самом воздухе. А с ней так легко и не страшно... Даже в библейской пещи огненной».
О значении богослужений в условиях заключения писал Иван Михайлович Зайцев, начальник штаба армии генерала Дутова, находившийся на Соловках вместе с духовенством в Шестой роте: «Лишь только там, в местах страданий и мучений, можно наблюдать и самому ощущать, с какой искренностью, от глубины души возносятся молитвы к Господу Богу, с каким уверенным порывом страждущие обращаются к Отцу Небесному, непоколебимо веря, что их голос будет услышан... Какие душу потрясающие сцены происходили во время торжественных Богослужений! После таких моментов глубоких душевных излияний, после духовного общения с Господом Творцом у несчастных узников наступают минуты душевного умиления, смиренной покорности и физического облегчения».
«Но какое великое лишение – отсутствие храма, святых книг, духовного общения, беседы, – писал из лагеря архимандрит Варлаам (Сацердотский), – мы слишком оказываемся слабыми, чтобы без всего этого преодолеть косность окружающей среды, рассеять всюду лежащий мрак. В борьбе изнемогает дух и падает... Правда, ведь я имею возможность величайшего утешения – общения с Господом в Его Святом Таинстве Тела и Крови. О, как светозарна, поистине небесна вера наша! И как бы ни было мрачно и темно кругом, с верой Христовой можно жить спокойно, не боясь никаких превратностей судьбы».
Нельзя не сказать и о том, что находясь в нечеловеческих условиях, мужественно отстаивая свою веру в Бога и будучи поддерживаемы Его Всемогущей Десницей, и духовенство, и просто верующие люди благодарили Бога и Его Премудрый Промысл. «Не так живи, как хочется, а как Бог велит»7, – писал из лагеря свмч. Петр (Зверев).
«Отец Михаил, – вспоминал по этому поводу Олег Волков, – нисколько не погрешал против истины, говоря, что не тяготится своим положением и благодарит Бога, приведшего его на Соловки. Тут – могилы тысяч праведников. И молится он перед иконами, на которые крестились угодники и подвижники».
Священномученик Иоанн Стеблин-Каменский рассказывал, что в неволе для него «приобрели новый смысл слова "всегда, ныне и присно и во веки веков". Кроме понятия бесконечного времени, которое они обнимают, в них слышится мне теперь ещё и вера во всеблагой Промысл Божий, вера в неизменяемость постоянной любви Бога к нам, слышится готовность прославлять имя Его не только в храме, не только в дни благополучия, но всегда и при всех обстоятельствах спокойно и даже в скорби радостно отдаваться Его святой воле, лишь бы Он благоволил принять нашу скорбь как службу Любви, хотя она и является чаще всего последствием нашей греховности. "Молитву пролию ко Господу и Тому возвещу печали моя"».
И как мы уже говорили, именно вера и была главным аспектом выживания в условиях лагеря строгого режима, а случае с людьми, которые попали в неволю за свои религиозные убеждения вера и упование на Бога тем более приобретали особое значение.
Эта вера, которую некоторым заключенным удавалось пронести через все беды и лишения, касалась как видимых, осязаемых вещей, так и относилась к внутреннему личному служению. Вера в Бога, доверие к Нему, составляли сердцевину жизни: «Склоняюсь перед Ним с покорностью полной и совершенной и все помыслы влагаю в одну молитву: "Твоя воля да будет"...», – писал отец Анатолий Жураковский, указывая в другом письме, что «наш путь – смиренная преданность Отцу Небесному, вхождение во внутренний мир сердца, погружение в свою сокровенность, чтобы в ней услышать голос Духа».
Автор: Иерей Давид Щуплецов
Источник: сайт Сретенской академии