Версия полковника Зорина. СССР, 1979. Режиссер Андрей Ладынин. Сценарист Владимир Кузнецов. Актеры: Всеволод Санаев, Борис Иванов, Иван Воронов, Вилнис Бекерис, Владимир Тихонов, Пётр Вельяминов, Елена Драпеко и др. 23,8 млн. зрителей за первый год демонстрации.
Сын режиссера Ивана Пырьева (1901–1968) и актриса Марины Ладыниной (1908–2003) – режиссер Андрей Ладынин (1938–2011) поставил всего четыре полнометражных игровых фильма, но три из них – «Версия полковника Зорина», «Победитель» и «Пять минут страха» – вошли в тысячу самых популярных советских кинолент.
«Версия полковника Зорина» – заключительная часть детективной кинотрилогии с участием Всеволода Санаева (1912–1996). Первые две части – «Возвращение «Святого Луки» и «Черный принц» снимал другой режиссер – Анатолий Бобровский (1929–2007).
В год премьеры «Версии полковника Зорина» кинокритик Валерий Кичин отмечал, что «авторы фильма последовательны и в том, что не стесняются избранного ими жанра. Нам привычнее теперь в таких случаях интонация извинения: мол, канва у нас детективная, но суть, поверьте совсем, совсем в другом... Нет, в «Версии полковника Зорина» суть именно в расследовании, в его хитросплетениях, и авторы, слава богу, не пытаются выдать за свое открытие ту историческую закономерность, в силу которой заслуженная кара всегда рано или поздно настигает преступника. Кара, конечно, настигает и главаря, «идейного вдохновителя» банды, ограбившей ювелирный магазин в некоем южном городе,— но внимание наше сконцентрировано на том, как трудно, из каких неуловимых, невесомых, эфемерных нитей складывается подчас та самая «версия», которая впоследствии так лихо выведет все к наиболее справедливому финалу. В исходе событий мы, конечно, ни минуты не сомневаемся — «версия» должна привести нас на верный путь уже в силу условий самого жанра. Но об условиях жанра мы вспоминаем обычно уже после титра «Конец фильма». А пока разворачиваются на экране стремительные (пожалуй, на этот раз не всегда точно «пригнанные» друг к другу) события, вера наша в благополучный исход следствия целиком зиждется на том доверии, которое мы испытываем к полковнику Зорину — тому, кому поручено следствие» (Кичин, 1979).
А кинокритик Всеволод Ревич (1929–1997) писал, что в «Версии полковника Зорина» главное – это психологическая дуэль между Зориным и преступником: «два больших мастера выступили в этой дуэли — к артисту В. Санаеву присоединился артист Б. Иванов. Однако в квалифицированно поставленной молодым режиссером ленте особенно бросаются в глаза ставшие дежурными кадры, шаблонные персонажи, например, проходная фигура молодого следователя, которого изображает Владимир Тихонов, — еще один «капитан из угрозыска» (Ревич, 1983: 88).
Поклонники у этого детектива есть и сегодня:
«Мне всегда нравился этот фильм. Периодически пересматриваю. Обыкновенная советская детективная история, но сделана хорошо, и с достоинством! Фильм заслуживает своего внимания! Замечательны все актерские работы» (Барбитомакус).
«Этот советский детектив приятно смотреть, наверное, из–за его некой интеллигентности, интересно слушать диалоги, рассуждения, споры, как следователей, так и преступников. После фильма "Визит к Минотавру" посмотрела "Версия полковника Зорина" – просто ощущение наслаждения от всего, как у гурмана после похода в прекрасный ресторан!» (Мстислава).
Киновед Александр Федоров
Смерть на взлёте. СССР, 1983. Режиссер Хасан Бакаев. Сценаристы Владимир Кузнецов, Андрей Соловьев (по мотивам книги А. Соловьева «Волки попадают в капканы»). Актеры: Юрий Демич, Нелли Пшенная, Леонид Сатановский, Константин Желдин, Виктор Фокин, Сергей Яковлев, Анатолий Ромашин, Борис Гусаков и др. 23,8 млн. зрителей за первый год демонстрации.
Режиссер Хасан Бакаев (1934–2002) поставил всего три полнометражных игровых фильма, но двум из них («Возле этих окон» и «Смерть на взлете») удалось войти в тысячу самых популярных советских кинолент.
На советского ученого, разработавшего технологию создания новой бронебойной стали, вышли западные спецслужбы. Их цель понятна – выведывание секретов и вербовка…
В год выхода этого фильма на экран кинокритик Андрей Зоркий (1935–2006) отметил, что в нем привлекает зрителей «сложный механизм интриги, где на каждом шагу зрителя подстерегают неожиданности, резкие повороты событий, где напряженная борьба идет на равных и, как полагается в искусно сделанной киноленте, все выясняется и разрешается лишь к финалу» (Зоркий, 1983).
Но то, что привлекает зрителей, как хорошо известно, далеко не всегда привлекает кинокритиков. Кинокритика Валентина Михалковича (1937–2006), к примеру, совершенно не устроила в «Смерти на взлете» драматургическая и психологическая трактовка характера главного героя картины – ученого, попавшего в сети коварных западных шпионов: «Если уж довелось персонажу попасть в жертвы, то справедливости ради позвольте ему изложить резоны, проявить себя – и словом, и делом. Без этого он – жертва по авторскому произволу, но не по внутренней предопределенности. Из–за того что герой безлик, непонятен, мотивы его поступков неясны, шпионские страсти вокруг него воспринимаются как случайные, необязательные. Они нужны для того только, чтобы сюжет выглядел поострее, подетективнее. Иначе куда, к какому жанру отнести фильм. Осуждения честолюбца не получилось, поскольку герой честолюбцем не заявлен. Он – пешка, приставленная к чужой игре, и пешке этой делать тут нечего. Панацеей от всех детективных бед принято считать психологизм. Действующим лицам необходима полнокровная внутренняя жизнь – тогда сам детектив станет полноценным, полнокровным. … Будь Крымов личностью, лента выиграла бы» (Михалкович, 1983: 46).
Что касается современных зрителей, то, их мнения о «Смерти на взлете» подчас противоположны:
«Это чумовейший фильм! Я смотрел его в детстве в кинотеатре… Красавица–шпионка произвела на меня тогда колоссальное впечатление... Недавно имел счастье пересмотреть. Получил массу удовольствия» (Азмун).
«Фильм довольно неправдоподобен. Если бы в близкое окружение в те времена к такому секретному учёному вошла бы такая "новая дама", как Нора, то она тотчас бы "была пробита по базе" в КГБ и вскоре бы была разоблачена» (Вольдемар).
«Какой–то абсолютно недоделанный фильм. Ни внятного начала, ни внятного конца. … Единственно, что чётко показано, так это мораль – если ты есть секретный советский физик, то не должен принимать в подарок никакие часы (особенно наручные), и ни в коем случае не знакомиться с красивыми женщинами, потому как они все есть шпионки иностранных государств» (В. Иванов).
Киновед Александр Федоров
Развязка. СССР, 1968/1970. Режиссер Николай Розанцев. Сценарист Анатолий Ромов. Актеры: Юрий Гусев, Алексей Яковлев, Николай Тимофеев, Геннадий Некрасов, Николай Гриценко и др. 23,7 млн. зрителей за первый год демонстрации.
Режиссер Николай Розанцев (1922–1980) поставил дюжину фильмов разных жанров, пять из которых («Государственный преступник», «Крутые Горки», «Развязка», «Заговор послов», «Еще не вечер») вошли в тысячу самых кассовых советских кинолент.
Шпионский детектив «Развязка», полностью завершенный поначалу в 1968 году, в общей сложности снимался и переделывался два года и вышел в прокат только в 1970 году. Причиной было то, что шпион в этом фильм был «оборотнем погонах» – начальником райотдела милиции. Покончить с этим беспределом решил сам Министр внутренних дел СССР Николай Щелоков (1910–1984), который обратился в ЦК КПСС с требованием запретить эту картину.
В тогдашнем госкино подумали–подумали, да и решили народные деньги все–таки на ветер не бросать, а переснять ряд ключевых эпизодов фильма, в которых уже никакого «оборотня в погонах» не было…
В конце концов наступила «Развязка»: в 1970 году фильм увидела массовая аудитория: в кинозалы пришли почти 24 млн. зрителей.
А вот кинокритики встретили многострадальную «Развязку», мягко говоря, нерадостно.
К примеру, кинокритик Наталья Зеленко в журнале «Искусство кино» писала так: «Странная происходит вещь: подразумевается серьезная борьба с политическим врагом, требующая умной тактики, находчивости, воли, а в фильме «Развязка» нет острого поединка, действие развивается утомительно скучно, вяло. … Тем более что персонажи картины — фигуры абсолютно безликие, соприкосновение с ними не рождает никаких чувств — ни радости, ни презрения или негодования. … Мимо цели бьет фильм «Развязка», лишь формально обозначает, а не решает серьезную, важную тему. Лишает интереса к ней невыразительным, трафаретным воплощением» (Зеленко, 1971: 40).
Нынешние зрители относятся к «Развязке» более благосклонно:
«Необычная сюжетная линия! Классические шпионы представляются матёрыми волками, перешедшими границу тёмной ненастной ночью, в обуви со следами кабана, затем по камышам под свист ветра и сильным дождём, потом сельский большак – убийство шофёра, пересадка в товарный поезд и далее – со всеми остановками! Здесь же присутствуют иностранные агенты, в образе ничем не примечательных семейных людей, с хорошей (если не сказать с образцовой) репутацией. Этот тип советских граждан наводит на раздумья о факторах подвигнувших их на измену. Тем более, что персонаж Н. Гриценко представлен человеком, находящимся не в ладах со своим внутренним "Я". Спокойная манера повествования, качественная съёмка, удачный свет и интерьеры делают этот фильм выходящим из рамок привычного сюжета советских фильмов того времени!» (Ал).
«Время бежит очень быстро. Сейчас это кино напоминает фильм–спектакль: действие идет неспешно, кинокамера всматривается в лица персонажей, нет клипового монтажа, действие разворачивается в основном в декорациях кабинетов, номеров гостиницы, домах. А если добавить к этому детективно–шпионскую интригу и черно–белое изображение, это то, что мне нравится в таких фильмах, то смотреть можно. Одним словом, посмотрел с удовольствием» (Александр).
Киновед Александр Федоров