“Обломов” - классический пример книги, которую мало кто читал, но все знают, что там "толстый барин лежит на диване и кричит "Захааар". Многочисленные шутки о зависти главному герою прилагаются. Некоторые из прочитавших также остаются под благостным впечатлением: текст не без юмора, спокойный, без метаний и душевных терзаний и с хорошим концом. Илья Ильич жил и умер, как хотел.
В общей положительной оценке я с ними согласна: это действительно классический пример русского изобразительного реализма, который лучше, чем Гончарову, не удавался никому. Но вот о спокойствии и счастливом конце я бы поспорила.
Проблема может быть в чрезмерно поверхностном взгляде на Обломова. Многие читатели видят в нём типичного лентяя: лежит себе тихонько мебелью, даже вставать с кровати не хочет, мечтает. Штольц и Ольга немного обеспокоили его, потормошили, но он проявил силу воли, не поддался и отстоял своё право спокойной угаснуть. Собственно, в романе действительно нет прямого конфликта или непреодолимых испытаний. Всё благоволит герою, даже слишком.
Если заранее быть уверенным, что человек - дурак и лентяй, только так вы его и будете воспринимать.
Попробуем посмотреть на Обломова иначе. В первых сценах романа к нему приходит несколько знакомых: светский человек, чиновник и литератор. Три версии петербургской "карьеры", которые когда-то были открыты для Ильи Ильича. Изображены посетители довольно плоско. Собственно, как личности они нам и не нужны. Эти функции - предлог для того, чтобы Обломов выразил своё мнение, а мы узнали, почему он не выбрал эти пути. Конечно, его критику можно списать на лень, но если вчитаться внимательно, то он делает совсем не пустые замечания. К примеру, о современной беллетристике:
-- Из чего же они бьются: из потехи, что ли, что вот кого-де не возьмем, а верно и выйдет? А жизни-то и нет ни в чем: нет понимания ее и сочувствия, нет того, что там у вас называется гуманитетом. Одно самолюбие только. Изображают-то они воров, падших женщин, точно ловят их на улице да отводят в тюрьму. В их рассказе слышны не "невидимые слезы", а один только видимый, грубый смех, злость...
<...>Изобрази вора, падшую женщину, надутого глупца, да и человека тут же не забудь. Где же человечность-то? Вы одной головой хотите писать! -- почти шипел Обломов. -- Вы думаете, что для мысли не надо сердца? Нет, она оплодотворяется любовью. Протяните руку падшему человеку, чтоб поднять его, или горько плачьте над ним, если он гибнет, а не глумитесь. Любите его, помните в нем самого себя и обращайтесь с ним, как с собой, -- тогда я стану вас читать и склоню перед вами голову... -- сказал он, улегшись опять покойно на диване. -- Изображают они вора, падшую женщину, -- говорил он, -- а человека-то забывают или не умеют изобразить. Какое же тут искусство, какие поэтические краски нашли вы? Обличайте разврат, грязь, только, пожалуйста, без претензии на поэзию.
Немного позже достаётся даже Штольцу: Обломов ставит его в тупик вопросом "зачем ты трудишься". Ответ "ради самого труда" означает для Ильи Ильича отсутствие идеи и у Шольца. Найти настоящую, стоящую цель жизни не выходит и здесь. Обломов не даёт собственного ответа, но показывает несостоятельность всех остальных. Его запрос настолько высокий, что ничего в жизни его не может удовлетворить. Хочется чего-то такого, недосягаемого, а раз этого невозможно достичь очевидными путями, то нет смысла стараться.
Перед нами типичный перфекционист-прокрастинатор.
Совсем не удивительно, что образ Обломова так совпадает с читателем, кажется буквально родным. За 150+ лет критики оценивали роман по-разному, но все сходятся в одном: Гончарову удалось найти национальный русский тип с его пассивностью, фатализмом, боязнью перемен. С вечным поиском идеала, порывам к внезапному подвигу, но абсолютной неспособностью к долгой, методичной работе, концентрации, с отвращением к мелочным заботам.
Замечательно суть этого типа выражена в комментарии о Захаре. Это не случайно: персонажи-двойники преследую нас в русской литературе повсюду. Захар - немного гротескная копия Обломова. О нём сказано: он бы, не раздумывая, бросился на смерть ради своего барина. Но если бы ради него нужно было не поспать ночь и посторожить, ни за что бы не смог.
Так и Илья Ильич: он иногда вскакивает в готовности свернуть горы ради какой-то доброй цели. Но возникающие на пути мелкие заботы охлаждают его пыл. Поехать в тур по Европе - легко! Но если перед этим нужно написать пару писем, зайти в канцелярию, то “неужто прямо сегодня?”. Знакомая картина.
Все герои отмечают его удивительные душевные качества.
-- За то, что в нем дороже всякого ума: честное, верное сердце! Это его природное золото; он невредимо пронес его сквозь жизнь. Он падал от толчков, охлаждался, заснул, наконец, убитый, разочарованный, потеряв силу жить, но не потерял честности и верности. Ни одной фальшивой ноты не издало его сердце, не пристало к нему грязи. Не обольстит его никакая нарядная ложь, и ничто не совлечет на фальшивый путь; пусть волнуется около него целый океан дряни, зла, пусть весь мир отравится ядом и пойдет навыворот -- никогда Обломов не поклонится идолу лжи, в душе его всегда будет чисто, светло, честно... Это хрустальная, прозрачная душа; таких людей мало; они редки; это перлы в толпе! Его сердца не подкупишь ничем; на него всюду и везде можно положиться. Вот чему ты осталась верна и почему забота о нем никогда не будет тяжела мне. Многих людей я знал с высокими качествами, но никогда не встречал сердца чище, светлее и проще; многих любил я, но никого так прочно и горячо, как Обломова. Узнав раз, его разлюбить нельзя.
Этот замечательный человек, так проницательно видевший недостатки других, медленно угасает в уютном болоте пошлости, созданном специально для него доброй, но невероятно глупой женщиной, круг забот которой крутится вокруг пожрать, поспать и не нервничать (для него).
-- Не напоминай, не тревожь прошлого: не воротишь! -- говорил Обломов с мыслью на лице, с полным сознанием рассудка и воли. -- Что ты хочешь делать со мной? С тем миром, куда ты влечешь меня, я распался навсегда; ты не спаяешь, не составишь две разорванные половины. Я прирос к этой яме больным местом: попробуй оторвать -- будет смерть.
-- Да ты оглянись, где и с кем ты?
-- Знаю, чувствую... Ах, Андрей, все я чувствую, все понимаю: мне давно совестно жить на свете! Но не могу идти с тобой твоей дорогой, если б даже захотел... Может быть, в последний раз было еще возможно. Теперь... (он опустил глаза и промолчал с минуту) теперь поздно... Иди и не останавливайся надо мной. Я стою твоей дружбы -- это бог видит, но не стою твоих хлопот.
<...> Теперь Штольц изменился в лице и ворочал изумленными, почти бессмысленными глазами вокруг себя. Перед ним вдруг "отверзлась бездна", воздвиглась "каменная стена", и Обломова как будто не стало, как будто он пропал из глаз его, провалился, и он только почувствовал ту жгучую тоску, которую испытывает человек, когда спешит с волнением после разлуки увидеть друга и узнает, что его давно уже нет, что он умер.
Проницательность и ум Обломова не изменяют ему и в самокритике. У него нет препятствий кроме самого себя, он это знает. Но не может ничего сделать. Это сознательное угасание доброго, такого понятного для многих человека, пугает в этом романе. При чтении не отпускает ощущение бессилия в борьбе со своими собственными недостатками.
Сюжет романа напоминает историю об Илье Муромце (тёзке нашего героя). Былинный герой пролежал недвижимо до 33 лет, затем исцелился и пошёл на подвиги. Нашему Илье в начале романа 32-33 года. И по ходу действия перед нами разворачивается как раз этот критический момент выбора - последний шанс выйти из онемения и действительно сделать что-то из тех прекрасных вещей, о которых он мечтает.
У Н.Г.Чернышевского есть статья “Русский человек на rendez-vous”. Вообще она о тургеневской “Асе”, но Чернышевский делает и более широкое обобщение о русской литературе своего времени. Он приходит к выводу, что положительные герои часто пассивны, даже пугливы в ситуации, которая требует решительных действий. Особенно это касается любви. После выхода статьи критики начали говорить об испытании героя любовью как о типичном элементе реалистического романа.
Через такое испытание проходит и Обломов. Его знакомство с Ольгой открывает “окно возможностей”. Ему встречается тот живой, деятельный тип женщины, о котором говорил Достоевский в своей пушкинской речи - тип Татьяны из “Евгения Онегина”. Она пытается вернуть Обломова к жизни, и это ей практически удаётся. Она выбирает вполне разумную стратегию, не поддаётся сиюминутным эмоциям. Но чуда не происходит. Как уже было сказано, герой способен только на мгновенный подвиг, но не ежедневный труд.
То, что начинается как забавная история о лентяе, мне видится трагедией умного, доброго человека, который не смог преодолеть себя. Конечно, это не об одном Обломове, а о многих из нас.
Но Гончаров на этом не останавливается. Он не просто указывает на проблему, но и пытается найти корни этого национального типа. Об этом мы поговорим во второй части.
Ссылка на вторую часть: