Русская литература заметно усиливает попытку людей раскрыть тему их извечного унижения. Унижение – это пространство, в котором разворачиваются все духовные коллизии людей, находящихся в поиске путей к свободе. В нём герои произведений насыщаются обостренными чувствами, которые обычно спят и не работают в обыденности. Чувства пробуждаются и усиливаются многократно, поскольку являются выражением личного опыта погружения в бездну унижения самих авторов. Не только отдельные произведения, но и сама их жизнь и творчество демонстрируют нам процесс поглощения человека средой, унижающей его достоинство. Пути, поступки героев произведений и их авторов порой кажутся трудно объяснимыми, нелогичными по одной причине – их непримиримой, индивидуальной реакцией на унижение. Достоевский, Гоголь, Толстой, Чехов и другие не только указали на бездну унижения, но и на то, что именно она приоткрывает нам тайну человеческой личности. С этой целью они как бы приглашают читателя отправиться с героями своих произведений в самую её пучину. Страдание, достоинство, нравственность – вот те ступеньки, по которым герои их произведений спускаются вниз и поднимаются наверх из бездны унижения. Хотя все эти персонажи живут только на страницах произведений, но именно они раскрывают нам основную причину повсеместного унижения человека в реальной жизни. И путь этот русские писатели преодолевали вместе со своими героями, постигая тайну своего творчества, оставляя нам свой личный опыт погружения в бездну небытия. Поэтому, даже читая внимательно, невероятно сложно отделить самого Толстого от отца Сергия, а Россию - от остального мира. Вот и Пушкин, читая Гоголя, воскликнул: «Боже, как грустна наша Россия!». Но ведь сам Гоголь не только о России говорил! Гоголю весь мир представлялся царством повсеместного унижения человека. По этой же причине трудно понять, из чьей груди вырываются рыдания, когда малообразованный Дмитрий Карамазов читает стихи:
И куда печальным оком
Там Церера ни глядит,
В унижении глубоком
Человека всюду зрит…
из груди Достоевского или Карамазова. «Друг мой, в унижении, в унижении и теперь. Страшно много на земле человеку терпеть, страшно много ему бед…Я, брат, почти только об этом и думаю, об этом униженном человеке». В романе необразованный Дмитрий Карамазов цитирует по памяти Шиллера и страдает от чувства безмерного унижения. При всем своём невежестве он осознал достоинство человека как особую нравственную ценность и готов отстоять её при любых обстоятельствах и перед кем угодно. И Достоевский, и герои его произведений утверждают, что достоинство не имеет ничего общего с положением человека в обществе, с его славой, богатством и даже талантом. Оно скорее связывается с состоянием внутреннего мира человека, с его духовной свободой. Вот и А.П.Чехов, видимо пытаясь передать подобное чувство унижения, писал: «чувствуешь, что люди плохо слышат тебя, что нужно бы говорить громче, кричать. А кричать – противно. И говоришь все тише и тише, скоро можно будет и совсем замолкнуть». Конечно, художественная литература не философия, но она дает понять, почему без новой зрелой философии невозможно составить ясное представление о достоинстве человека. Произведения классиков русской литературы звучат недостающей струной для всей философии, для которой они создали в прошлом необыкновенное, пронзительное, глубокое чувство духовного контакта человека с неизвестностью.