Отвергнутая дочь 12
Он привёз Валю в ничем внешне не примечательную кафешку, но с совершенно космическими ценами. Их уже дожидался Костя. Держался он отчуждённо. Ладно, по отношению, к ней, к Вале. Но было видно, что и с отцом у него общаться нет никакого желания. Однако, губы его дёрнулись, когда он увидел Станислава Викторовича. Видимо, тоже поразился, насколько тот сдал за время, прошедшее с их «саммита» с участием мамы и бабушки Вали. Валя догадывалась, что всё это время Костя жил непонятно где и с отцом тоже не виделся.
– Костя, мой дом – это твой дом. Ты знаешь это. Ты наследник и совладелец. Я не говорю уже о квартире, она была куплена в своё время для тебя, а арендаторов можно выселить оттуда в любой момент. Поэтому… - он помедлил и жёстко сказал: - прекращай ночевать по друзьям. В ситуации, которую создала твоя сестра (он мельком взглянул на Валентину) тебе меня упрекнуть не в чём.
У Вали снова ухнуло куда-то сердце: «Он назвал меня сестрой своего сына. Дождалась. Только что ж так не радостно на душе?»
Станислав Викторович перевёл глаза на неё, усмехнулся чему-то и выложил на стол связку из трёх ключей. Один из них с логотипом «Renault».
– Съезжай, дочь, из своего… - было видно, что он хотел назвать теперешнее жилище Вали «клоповником» или ещё чем-то подобным, но сдержался, - …из своего нынешнего жилища. Думаю, собственная, с заделом на будущее, квартира в восемьдесят квадратов тебя устроит. Не на Патриарших, конечно, но тоже центр. Как, впрочем, и скромный, зато новый, Рено-Лагуна. Место в подземном гараже зарезервировано на твоё имя.
Валентина, ты не должна держать на меня зла. Я ведь был уверен, что Лера не родила. Меня и мать, и отец с самого начала уверили, что она прервала беременность, как только узнала, что вместе нам не быть. И поэтому появление рядом с сыном девицы меня задело постольку-поскольку.
- А ты тоже, максималист чёртов! – обратился он уже к сыну, - что, разговаривать с динозаврами… или как там по вашей классификации проходят родители? – не обязательно? Проще поднять воротник и уйти в закат? Эх, - Детяткин-старший как-то старчески покряхтел и поднялся, опираясь о стол. – Валя, вот документы на квартиру и на машину, все нужные подписи уже стоят. Твоё дело теперь – побегать по инстанциям и всё остальное сделать самой. Ну, я про оформление собственности. Извините, мне, действительно, некогда. Проводите уже, что ли, дети, старого папашу до машины? И это… заезжайте в гости. Только звоните предварительно – у меня рабочий день ненормированный.
Они стояли и смотрели, как отцовский внедорожник разворачивается на стоянке, чуть ли не расталкивая бампером автомелочь вокруг, а потом теряется в потоке машин на Моховой, под знаком «Одностороннее движение». Потом Костя повернулся к ней и впервые посмотрел прямо в глаза.
– Ну ладно, отец не знал. Но ты-то знала? – было видно, что он всё ещё злится. Но, по крайней мере, не на грани ненависти.
– Костя, а как ты себе это представляешь? Явилась наглая провинциалка, только что со школьной скамьи, и «здрастьте, я ваша дочь»? Мне это представлялось не самым лучшим вариантом. Ну извини. Не сообразила сделать как-то поумнее. А у тебя вот даже сейчас есть готовый рецепт на действия в такой ситуации?
– Ладно, - брат с шумом выдохнул. Будто разом сдулся.– Спасибо за приятно проведённое время… ну и стервь же ты, Валька! – впервые обратился он к ней совершенно по-свойски, и даже подмигнул.– Не знаю теперь, как объяснить парням, куда же делась такая классная тёлка, что столько времени была рядом со мной. Скажут, лох… - и едва увернулся от подзатыльника за «тёлку»
Недаром ходит поговорка, что Москва – большая деревня. Все обо всём и обо всех знают. Так что, когда в сентябре Валентина стала подъезжать к учебному корпусу на своей синенькой «Лагуне», на рынке невест универа она была в высокой строчке рейтинга. И приготовилась, забавляясь, отражать атаки курсовых и вообще местных альфонсов. Но атака на неё, и вовсе не как на богатенькую невесту, последовала с совсем нежданной стороны.
Позвонила мама. С известием, что будет завтра-послезавтра. «По твоему новому адресу,» - сообщила она с какой-то долей ехидства.
Приехала мама с братцем Никитой, и первым долгом обошла подаренную отцом квартиру, заглянув даже в самые укромные углы. Выложила на стол в кухне гостинцы от бабушки Тамары. А потом напористо «сделала предложение, от которого ты не должна отказаться». То есть разменять этот отцовский подарок на две однушки… «ладно, с доплатой, понятное дело». Потому что сыночке Никитушке тоже нужна квартира в столице. Где же ещё, как не здесь, можно сделать карьеру? И вообще стать уважаемым человеком?
Валя удивилась. Попробовала перевести всё в шутку, а потом и возмутилась. Выслушала двадцатиминутную гневную речь, суть которой свелась к тезису, что дочь неблагодарная, без малейшего понятия о важности родственных связей. С многочисленными славословиями в собственный, Лерин, адрес, в которых она, конечно же, была нежной и внимательной матерью. В конце выдохнула, как-то разом, успокоилась и деловито спросила:
– Так как, Валечка?
– Никак. – Валя решил быть максимально спокойной.
И всё началось по второму кругу.
– Мам! У меня завтра пары с восьми утра и до двух дня. Мне ещё готовиться надо. Ты не могла бы заткнуть фонтан своего красноречия и отложить этот разговор хотя бы на сутки? Ты прости, но иначе вам придётся ночевать в гостинице.
Лера достаточно хорошо знала дочь, чтобы понять – это не просто угроза. Выставит. Да, маму и брата. Если не будут вести себя цивилизованно. Нет, ну какова дрянь?
В канун Нового года небольшое семейство Дитяткиных встречало дорогого гостя – Тамару Васильевну. Собрались у Вали. Она сама с Костиком осталась сервировать праздничный стол, а отец с личным шофёром поехал встречать названную мать нежданно обретённого большого ребенка. Чтобы выказать уважение к той, что фактически воспитала, подарила ему на старости лет вот такую дочь: вредную, своенравную, хитрую и умную.
Конец.