Долгий путь
Долгие годы во всех странах мира на самоубийство смотрели как на пробле-му, затрагивающую отдельные семьи, а не как на зло, в преодолении которого требуется активное вмешательство государства и общества. Теперь положение меняется. В западных странах усилиями ученых и общественности достигнуто многое в изучении причин самоубийств (неразрывно связанных с психическим здоровьем населения), в профилактике и амбулаторной помощи наиболее нужда-ющимся, в открытом и постоянном поиске путей решения проблем, ведущих к суициду, помощи не только людям, которые могут покончить с собой, но и их родным и близким, если трагедия все же произошла. Среди полутора миллионов зарегистрированных общественных организаций США (незарегистрирован-ных объединений и обществ гораздо больше) [11] я нашла 96 организаций, в название которых входит слово «само-убийство» [23], т. е. это организации, в миссию которых входит или предотвращение самоубийств, или забота о тех, кто потерял близких. Если же мы учтем ор-ганизации, занимающиеся здравоохра-нением и психическим здоровьем насе-ления, а также городские, федеральные службы и службы штатов, их количество возрастет в разы. Самоубийство открыто признается одной из наиболее острых и важных проблем американского здраво-охранения, и прилагаются огромные усилия для предотвращения этого несчастья и для помощи оставшимся в живых.
Думается, что России, как и осталь-ным странам, входившим в бывший Со-ветский Союз, предстоит долгий путь как в деле предотвращения самоубийств, так и в помощи тем, кто остался после трагедии. Очевидно, что без широкой сети амбулаторных лечебниц, без широкой сети обучения и просвещения населения не обойтись. Людям, попавшим в беду, надо объединяться формально или не-формально, общаться, вместе искать исцеления и помогать в распространении знаний. Как я писала выше, львиная доля самоубийств приходится на людей, страдающих депрессией. В докладе ВОЗ сказано, что в развитых странах около 66 % населения с психическими проблемами не получают лечения, а в развивающихся странах это число достигает 90 % (22]. В том же докладе упоминаются причины, тормозящие реформы в организации российской психологической помощи населению: изоляция россий-ской психиатрии в советские времена, лимитированный бюджет, отведен-ный на психологическую помощь, мало-приоритетность психического здоровья населения для российской системы здравоохранения, малочисленность социальных работников, особенно по сравнению с врачами-психиатрами, а также ситуация, при которой психиатрические лечебницы поглощают большую часть бюджета, обслуживая лишь небольшую долю населения и прямо заинтересованы в увеличении дотаций.
Существует разница в структуре пси-хологического обслуживания населения
США и России. В США помимо психиатров существует огромная армия психологов и социальных работников, которые оказывают помощь, встречаясь с пациентами один на один или в группах. Всего в США работают 642 000 социальных ра-ботников, и это одна из наиболее быстро-растущих и востребованных профессий
[24]. Выражаясь словами Ф. М. Достоев-ского, «бывает такое время, когда непре-менно надо хоть куда-нибудь да пойти!»
[1, с. 16]. Не проливать слезы над бутыл-кой, а пойти к человеку, который поможет словом и советом, не звонить друзьям среди ночи, а пойти на встречу с людь-ми, которые страдают от подобных про-блем. Главную проблему психологичес-кого обслуживания населения в США я вижу в том, что многие психически больные люди не помещаются в больницы, а предоставлены сами себе. Это издержки свободы и плод действия прекраснодушных либералов-шестидесятников, когда считалось, что с изобретением новых лекарств почти отпала необходимость держать больных взаперти и в результате закрылось неоправданно много психиатри-ческих клиник. В России же наблюдается явный перекос в сторону стационарного лечения, отсутствует широкая система профилактики, просвещения и поддерж-ки психологического здоровья населе-ния.
Я заметила, что ментальности американцев очень присуще деятельное желание после любой происшедшей трагедии «переплавить» свое горе в коллективное начинание, будь то помощь благотворительным фондам, которые сфокусированы на помощи людям, попавшим в подоб-ные ситуации, или основание собственных фондов, обществ, организаций, кружков взаимопомощи и т. п. Волонтерство очень почетно в Америке и играет огромную социальную роль. По данным за 2010 г. [10], добровольно работали на ту или иную общественную организацию 62,8 миллиона человек, т. е. приблизи-тельно каждый пятый. Волонтерство при-влекает как молодежь (возможность приобретения необходимого опыта в приложении своих сил), так и людей среднего и пожилого возраста, желающих или поменять профиль работы, или просто быть вовлеченными в тот или иной вид дея-тельности. Для меня было душевной потребностью и предметом гордости приобщиться к деятельности Американской ассоциации по предотвращению само-убийств, или AFSP. Я прошла по интернету обучение по оказанию помощи людям, пережившим самоубийство близких, что-бы, посетив их дома, хоть на ноту своим присутствием и участием облегчить их трагедию. Такая программа существовала как экспериментальная в Нью-йоркском отделении Общества по предотвращению самоубийств, а с зимы 2011 г. она стартовала вновь. Должно пройти минимум два года после трагедии, чтобы участвовать в такой помощи. В декабре 2010 г. минуло шесть лет, как мы потеряли моего брата.
Одним из знаменательных событий моей жизни был сбор средств и участие впешем походе из Манхэттена в Бруклин по Бруклинскому мосту. Поход был организован Американским обществом по предотвращению самоубийств. Я пошла с одной из моих дочерей. В сквере за столиком проходила регистрация участников.
Нам дали памятные майки и мы прошли к беседке, где участники похода оставляли свои записки о погибших, их фотогра-фии, стихи. Можно было написать имя погибшего на бумаге, вставить в пласти-ковую прозрачную страницу и прикрепить к своей майке. Светило солнце, звучали любимые песни погибших, исполня-емые по заявке их близких, а у нас в глазах стояли слезы. Потом я увидела жен-щину, которая держала над головой пла-кат, призывавший под свое крыло братьев и сестер погибших, и рванулась к ней, как будто меня кто-то толкнул в спину.
Еще одно из мероприятий AFSP - поход «Из тьмы». Около 2000 человек, приехавших в Нью-Йорк из разных концов Америки, собрались вечером в скве-ре. Все были в голубых майках с символом похода, все или почти все носили на шее специальные бусы разных цветов, которые бесплатно раздавались волонтерами в сквере (белые, если кто-то потерял сына или дочь, оранжевые - брата или сестру, фиолетовые - друга или родственника, золотые - родителя, голубые — в поддержку похода). 70 человек из Нью-Джерси заказали специальные майки с изображением их друга или родственника, Джея, и приехали «всем скопом», чтобы отправиться в поход.
В киоске, в котором я дежурила, выстав-лялись лоскутные одеяла. Каждое одеяло - плод усилий нескольких людей, по-терявших своих близких от суцицида и объединенных в группу. Участники договариваются о дизайне одеяла и потомкаждый участник создает квадрат из ма-терии, на котором или изображение по-гибшего, или стихи о нем, в зависимости от замысла. Можете себе представить, какое эмоциональное воздействие имеет на тех, кто потерял своих родных и близ-ких, это зрелище: полный сквер людей, объединенных единой целью, многие из которых прошли и проходят через сходные мучения, скорбя о потере своих близких. Это чувство солидарности совершенно особенное, оно притягивает и держит, и я чувствовала, что там и только там мне надо быть сейчас. 10 часов и 18 миль (почти 29 км) прошли участни-ки, шагая по вечернему и ночному Нью-Йорку. Кто не смог выдержать, вернулся на автобусе. Такие походы проходят ежегодно, начиная с 2002 г., в разных городах США. Из тьмы к свету. Из тьмынезнания и невежества, тайн и стыда - к свету понимания и сочувствия, тепла и поддержки, сострадания и любви.
Уже двенадцатый год в третью субботу ноября многие страны мира отмечают Национальный день помощи людям, не-режившим самоубийство. В этом году 275 городов многих стран мира проводи-ли конференции и были объединены те-лемостом. Американское общество по предотвращению самоубийств просило меня, как русскоязычную, помочь с осуществлением этой задачи и организовать нечто подобное в России. Увы, я не смогла осуществить задуманное: слишком оторвана от российской психологичес-кой науки и практики, слишком далеким оказался мой берег... И все-таки я наде-юсь, что когда-нибудь такой проект станет реальностью и для России.