Он кивает своему проводнику в знак того, что внимательно слушает.
- Ты пооомнишь тооо, что вииидел в отражееениях, тааак? - коротко уточняет овцебык и получает утвердительный ответ. - Тепееерь слууушай внимааательно. Одииин ли тыыы остааался из своегооо рооода? Агаааа...
- А как же... - его захлестывают эмоции.
- Имееенно. Об эээтом и рееечь. Честнооо говоря, я и сааам немнооогое знаааю, и таааких, как тыы, я не встречааал, нооо слууухи ходииили по всемууу лууугу. У нааас так заведеноо - всё, что ни случииится, обсуждааать. Тааам поговаааривали, будто ваш брааат челооовееек появляется нааа свет быыыстро, и исчезааает так же молниенооосно. Ооочень уж ваш вееек недооолог. Глууупости этооо, у многих зверееей ещё меньше, кстааати. И заподооозрил я, что делооо тут нечииисто. Ооох, на свою гооолову пытааался разобраааться, но узнааал немнооого. Оказыыывается, за исчезновееением нарооода вашего стоооит один тииип, Видаааром его звааать. Тооот ещё прохвооост, но силён. На тебя похооож внешнеее, но еслии у тебя внууутри плааамя, у негооо - ледыыышка!
- А как же он живёт? - торопливо дрожит огненный цветок в груди, он прикладывает руку, чтобы успокоить.
- Тооооже мне! Ещё кааак живёт, прекрааасно себя чууувствует. Тыыы да я, мыыы и пораааниться мооожем, и умереееть, а ему ничегооо не страаашно. Ооон - вечный, бессмееертный бооог. Гииибкость его умааа позволяет надёжнооо скрываааться, но он решииился показаааться тебе, а заоднооо и на тебя самоого посмотреееть. Ты не убивааал медвееедя. Я солгааал, это на самоом делеее он быыл.
Ловушка! Ах... Хотя...
- Я должен был догадаться. Я ведь непросто так оказался здесь. Следовательно, я для чего-то и кому-то нужен. Наверное... - его голос дрогнул, но он быстро взял себя в руки. - И что же мне делать?
- Тееебя ооон бууудет искааать. Ты дооолжен идти через лееес. Сааам знаааю, там мооожет быть ооочень опааасно, но эээто - твой едииинственный путь нарууужу. Уяснииил?
- Ладно, понял, но как же ты? Ты ведь обещал меня не оставлять теперь, - робость захватывает всё его существо, не хочется ему теперь идти одному.
- У тееебя своя дорооога, челооовееек. К томууу же, Видааар пойдёт за тобооой по пятааам. Мне дууумается, он ещё не изучииил тебя до конца, потомууу не отпустииит во внешний мииир. Решииит ещё, чтооо ты не достоооин, и тоооже исчееезнешь. Шууут ты, конечнооо, но не хочууу, чтобы с тобооой что-то плохооое случииилось. Соообственно, мнеее придётся его задержааать. Тебеее фооору дааам. Мне кааажется, Видар поймёт, что ты покииинул его владееения, и срааазу же примчииится сюдааа. А уж птиицей, звеерем или кеем ещё - это другооое делооо.
- Он и так может?
- Ты сомневааешься? Я - нееет, - тоскливо говорит его спутник.
- Как грустно... Овцебык, выходит, ты больше не будешь моим проводником? - может быть, это и не так уж плохо, но от мысли об этом почему-то становится грустно.
- Ооо, я предпочтууу, чтобы ты называл меня друуугом, челооовееек, - как же обоим от этой простой фразы становится тепло и радостно, как будто в небе снова мерцают огни полярного сияния, и всё только-только начинается.
- Я сочту это за честь, мой друг, - грусть окончательно рассеивается, когда они оба склоняют головы.
- Вообще-тооо, просто "друуугом" могу быыыть я, а вот тебеее имя нууужно. Остааавишь мне шааанс выыыбрать его для тееебя? - явно предлагает овцебык.
- Как же я могу отказаться? - он улыбается. - Я уверен, ты придумаешь что-то интересное.
- Естеееественно.
Овцебык смотрит на всё вокруг, видит весело горящий огонь в очаге, руки друга, перепачканные в золе, и вот имя ему в голову само собой приходит.
- Ты бууудешь зваться Углём. Мооожет, ты и послееедний такой остаааался, ноо благодаря тебеее разгорится такооое доброе пламя, что никомууу не под силу бууудет унять, - довольно хмыкает овцебык.
- Как ты хорошо сказал.... Ладно, решено - отныне я - Уголь, - он подхватывает вылетевший из очага уголёк и рисует на лице боевой раскрас. - Слушай, мне, кажется, пора.
- Агааа, идиии, челооовееек. Каждое деееревце пусть укроооет тебя от врагаа, а ноги твооои быстрыыы и проворныыы пусть буудут. Тогдааа, быть мооожет, мы ещё встрееетимся.
***
Ясно было одно: лес просто так его не примет. Так что Уголь идёт как можно быстрее, пробирается через коряги и ямы практически наугад. Даже воспоминания о том, как выглядела эта дремучая чаща с высоты птичьего полёта, не помогают ни капельки.
И, что хуже всего - под ногами снег и лёд. Дебри так и норовят схватить его, заморозить и не выпустить. Тревога постепенно охватывает человека, но он продолжает свой путь. Только вот ничего, кажется, не меняется. Не темнеет и не светлеет, время словно не движется, замерло совсем.
Может, до этого была долгая ночь, а теперь наступил долгий день? Наверняка солнце один раз показавших, уходить совсем не захотело.
Он невольно улыбается этой мысли.
И вдруг Уголь чётко слышит хлопанье больших крыльев над своей головой, и он точно знает - это за ним. Маленького жалкого человека нашёл всемогущий Видар.
Ритмично пульсируют вены. Невероятно быстро он оглядывается по сторонам и ныряет под корни огромной ели, затаив дыхание. Едва успевает, но могучие тёмные когти щёлкают на расстоянии нескольких шагов от его ноги.
И его путь продолжается пока.
А вот препятствия не заставляют себя ждать.
Так и выходит он к бурной реке.
Если б он заранее знал, что ему придётся перебираться через подобное, он бы точно попросил кого-нибудь научить его плавать. Теперь же приходится выкручиваться самому. Уголь, к своей собственной радости, обнаруживает, что по реке несутся льдины, множество льдин. Ну, он решает прыгать.
Только вот тут его подстерегает новый вызов. Ведь когда Уголь начинает прыгать, из глубин реки неожиданно всплывает громадная чёрная щука и пытается схватить его за ноги. И он ускоряется, прыгает, не хуже кролика, почти взлетает орлом. Может быть, ступни его скользят, может быть, льдины переворачиваются, но он не сдаётся, он очень хочет выбраться и не попасться в зубы этой твари. И в очертаниях щуки он уже чётко узнаёт знакомого медведя и орла.... А думать об этом у него времени нет. Только вперёд, только на выход.
Дремучий дикий лес и не думает кончаться, кинжал сверкает красным огоньком без перебоя, но применять его человек не спешит - бесполезно.
Однако, кажется, деревья становятся всё реже и реже, и вот уже он видит просвет в перелеске. Едва собирает последние силы и улыбается, чуть-чуть ускоряя шаг.
Грозный волк вылетает внезапно из дебрей, он сшибает несколько сухих деревьев, грозно рычит и клацает мощными клыками.
И это последний рывок. Как-то Уголь понимает, что за пределами леса у волка-щуки-орла-медведя власти нет. То есть это земля, свободная от их власти и сил.
Легко, мгновенно он собирается и бросается вперёд.
Дикий зверь настигает его, стучит зубами практически возле его уха. Ах, как же страшно...
Он должен суметь. Тогда, в самом начале, посреди белой пустыни Уголь, не зная ни себя, ни кого-либо ещё, слышал собственный голос, звеневший в ушах. Хоть он ничего не умел тогда, он уже твёрдо знал свою цель.
Легко Уголь от неё не отступится.
- Я выберусь отсюда!
А вот и самый последний шаг.