Известно, что Вацлав Нижинский был этническим поляком, его родители были происхождением из Варшавских мещан. Однако, все их трое детей родились на территории Российской Империи в разных городах. Станислав – Тифлис, Вацлав – Киев, Бронислава – Минск. (Сейчас часто можно прочитать, что Нижинского называют украинским танцором, но оставим это без комментариев).
Несмотря на своё польское происхождение, и Вацлав, и Бронислава считали себя русскими. Удивительно, что даже дочь Вацлава – Кира, которая была наполовину полькой, наполовину венгеркой и никогда не была в России, тоже считала себя русской. Более того, люди, знавшие Киру, видели в ней все особенности русскости, как внешности, так и характера.
Известно, что Россия, в лице Императорского театра, нещадно поступила со своим гениальным сыном, сначала изгнав его со своей сцены, а затем создав ему такие условия, что он не мог вернуться на Родину. Надо сказать, что и сегодня, спустя более 100 лет, Вацлав Нижинский так и не вернулся полноценно домой. Его имя полностью погребено под монументом Дягилеву.
Сам же Вацлав любил Россию, связывал с ней своё будущее, мечтал вернуться и работать на Родине. Невозможность возвращения и сильнейшее сострадание к Родине, оказавшейся в трагедии войны и революции, а также тоска по русскому языку – были одной из причин его болезни.
Но давайте дадим слово самому Вацлаву. Он сам всё расскажет…
В год окончания Училища, у Вацлава произошёл неприятный случай с католическим священником, который исповедовал его. После нескольких вопросов, священник начал упрекать Вацлава в недостатке польского патриотизма, что он должен принимать участие в борьбе за независимость и свободу Польши. 16-ти летний Вацлав резко ответил ему: «Я не поляк, я русский. Я не знаю Польши. Я вырос и учился в России и навсегда останусь русским. Я пришёл сюда исповедоваться, а не слушать политическую агитацию!».
Вацлав Нижинский говорил, читал и писал на русском языке. Из Дневника: «Я получил в награду за хорошее ученье евангелие. Оно было написано по-латыни и по-польски. Я очень плохо говорил и читал по-польски. Если бы мне дали евангелие на русском языке, я бы понял легче. Я начал читать и бросил. Достоевский мне давался легче».
И ещё из Дневника: «Я русский человек, ибо я говорю по-русски. Моя дочь не говорит по-русски, ибо война устроила мою жизнь так. Моя маленькая поёт по-русски, ибо я ей пою песни русские. Я люблю песни русские. Я люблю речь русскую. Я знаю многих русских, которые не русские, ибо говорят по-иностранному. Я знаю, что русский тот, кто любит Россию. Я люблю Россию... Я люблю землю русскую. Я буду строить дом в России. Я знаю, что поляки будут меня ругать. Я понимаю Гоголя, ибо он любил Россию. Я тоже люблю Россию. Россия чувствует больше всех. Россия мать всем государствам. Россия любит всех. Россия не политика. Россия любовь. Я поеду в Россию и покажу эту книгу. Я знаю, что меня многие поймут в России. Россия не большевики. Россия мать моя. Я люблю мою мать. Моя мать живет в России. Она полячка, но у неё разговор русский. Она питалась в России. Я питался хлебом русским и щами. Я люблю щи без мяса. Я Толстой, ибо я его люблю. Я хочу любви к моей России. Я знаю её недостатки. Россия разрушила планы войны. Война бы кончилась раньше, если бы Россия не впустила большевика. Большевик не народ русский. Большевик не рабочий народ. НАРОД РУССКИЙ ЕСТЬ ДИТЯ. ЕГО НАДО ЛЮБИТЬ И ИМ ХОРОШО УПРАВЛЯТЬ».
До конца жизни Нижинский останется настоящим, убеждённым патриотом и гражданином России. Он говорил, что Россия – его мать, она дала ему дом, хлеб и образование, и был безмерно благодарен ей. Русский язык навсегда останется для него родным. Даже, когда на протяжении многих лет, Вацлав будет жить среди разноязычных людей, включая его жену Ромолу, он будет думать на русском языке.
До конца своих дней Нижинский формально оставался российским подданным, никакого другого гражданства у него никогда не было. Хотя, чтобы избежать интервенции во время Первой мировой войны, ему достаточно было принять гражданство Венгрии, но он категорически отказался, так как считал это предательством России. И предпочёл быть интернированным вместе с женой и маленькой дочкой, которые тоже были в это время российскими подданными. Т.е. Ромола, выйдя замуж за Вацлава, поменяла гражданство.
Встреча с советскими солдатами в апреле 1944 года при освобождении венгерского города Шопрон (Оденбург), произвела на Нижинского такое впечатление, что его состояние значительно улучшилось и он снова стал разговаривать и танцевать. Потом Ромола писала, что простым русским солдатам удалось сделать то, что не смогли сделать лучшие мировые светила-психиатры.
Из воспоминаний советского офицера: «Произошло это возле города Оденбурга. Ночью наше соединение выбило оттуда немцев. Во время боя население пряталось в шахте. Утром все выползли наверх. Одни с удивлением, а другие со страхом разглядывали советских танкистов. Поодаль всех стояла пара и смотрела на нас. Он скромный, вернее, какой-то забитый на вид мужчина, небольшого роста с седеющими с волосами; она - ничем не примечательная пожилая женщина, с грустными глазами. Мы отдыхали возле танков. Вдруг седой мужчина заулыбался. И, как бывает в театре, он, точно привидение, простирая руки вперёд, двинулся ко мне. Подошёл вплотную и, словно слепой, ощупал мои голову, плечи, погоны, руки. Я с любопытством ждал развязки. Вдруг мужчина тихо, но внятно спросил по-нашему: - Вы русский? - Да. - Разрешите поцеловать вас. Я - Вацлав Нижинский. Не дожидаясь ответа, он трижды, постаринке, облобызал меня. Затем быстро обернулся и по-французски позвал свою спутницу: Рамола! Иди сюда... Женщина поспешила на зов. Неожиданно для нас, ничего не знавших о Нижинском, она припала к нему на грудь. Сквозь слёзы, тоже по-французски, женщина промолвила: Бедный Вацлав! Как я счастлива!».
И снова хочу напомнить, что сегодня память о Великом Нижинском в нашей стране не сохранена. О том, что нет ни одной памятной доски и даже фотографий Нижинского даже в Мариинском театре, я уже писала. 135-летие со Дня его Рождения осталось почти незамеченным. Также Нижинский остался незамеченным при проведении масштабных выставок, посвящённых «Русским балетам», проходившим недавно в Москве и Петербурге.
Например, на огромной выставке «Дягилев. Генеральная репетиция» в Третьяковской галерее, не было ни одной фотографии Вацлава Нижинского. Общая фотография с Чаплиным, затерявшаяся в книжном шкафу, и несколько мелькающих кадров на экране – это просто случайность. Даже на стенде балета «Шахерезада» - НИЖИНСКОГО НЕ БЫЛО! Когда же я обратилась с эти вопросом к организаторам, мне ответили, что выставка о художниках костюмов, а не о Нижинском. При этом выставка была засорена десятками фотографий Сергея Лифаря во всевозможных видах и позах. И здесь я хочу напомнить, что Лифарь был коллаборантом, который сотрудничал с немцами при оккупации Франции и лично послал поздравительную телеграмму Гитлеру, когда немецкие войска вошли в его родной город Киев. И по приглашению Геббельса, Лифарь летал на его личном самолёте в Германию. Все забыли об этом?
Так же, как все забыли о Великом российском Патриоте Вацлаве Нижинском, который заплатил своим ментальным здоровьем за свою любовь к Родине.
И закончить хочу словами Вацлава: «ДЛЯ ИСТИННО ВОСТОЧНОГО УМА, НА ЗАПАДЕ ЕСТЬ ЧТО-ТО ГРУБОЕ, ХОТЯ ВЫ ВСЁ ЕЩЁ СЧИТАЕТЕ НАС, АЗИАТОВ, НЕМНОГО ВАРВАРАМИ» (Из интервью для журнала «Musical Courier», 7 декабря 1916 года, Нью Йорк).
Владелец канала - автор книги "Нижинский - Великий русский Гений"
Ссылка на книгу ⤵️