– Мамоська, а я узе больсая? – пытает меня Мариша, вставая на цыпочки, чтобы казаться ещё выше.
– Конечно, – уверенно киваю я. – Тебе же через три дня целых пять лет исполняется.
– Да! Да! – скачет радостно по траве. – А папа мне пливезет из комалдиловки подалок?
– А что хочет моя принцесса? – спрашивает входящий во двор Роман.
– Папоська с лаботы велнуйся! Ула! – бежит к нему, Рома подхватывает нашу егозу на руки, кружит.
Мариша визжит, он ещё и подкидывает её вверх, тут же ловит.
– Ром, – журю я мужа. – Ну ей уже не годик. Прекрати её так подбрасывать.
– Папа самый сильный! – спорит дочка, обнимает широкие плечи отца. – Он меня всю зизнь будет так блосать! Да, папоська? – звонко целует его в нос.
– Да-да! – довольно щурится он. – А мама сомневается в моей силе? – шутливо сводит брови Рома, глядя на меня. – Я тебе сейчас докажу!
Ловит меня, подхватывает за талию, и вот он уже кружит нас на пару с дочкой.
– А-а-а! Боже! Поставь меня на ноги, сумасшедший! Рома, пожалуйста, – визжу я.
А Мариша наоборот требует ещё и ещё быстрее.
В итоге мы все почти падаем на садовые качели, смеёмся.
– Боже, ты меня чуть не убил!
– Так, пациенту плохо, его нужно срочно лечить! – муж прикладывает ладонь к моему лбу. – О, Виктория, да у вас жар. Марина Романовна, нам срочно нужна квалифицированная медицинская помощь, несите вашу аптечку.
– Сейчас! – деловито кивает дочурка и уносится в дом за своим набором доктора.
– Ты специально её отправил? – смотрю с улыбкой на мужа.
Такой он сейчас красивый, эта улыбка его искрящаяся, которая меня когда-то сразу покорила.
– Как ты догадалась. Конечно. Я тебя сейчас реанимирую по-своему, – шепчет мне на ухо, легко прикусывает мочку, переходит на губы.
Мы забываемся в поцелуе, естественно, увлекаемся.
– Так и знала! – гневно заявляет дочка. – Опять целуетесь!
Нехотя отрываемся друг от друга.
– У тебя сегодня супер-важная миссия. Нужно вечером Малинку уложить пораньше, – хитро ухмыляясь, шепчет мне на ухо муж.
– Есть, мой генерал! – прикладываю руку к виску.
– А чего вы там сепчитесь. А мне сказыте.
– Нет, лучше ты. Ты определилась с подарком, м?
– Ой, ну не знаю. Я хотю куклу, и котёнка, и лыбок, и самокатик…
– Понятно. Нелегка жизнь принцессы в пять лет. Ну, ты серьёзно подумай. Завтра точно скажешь, договорились?
– Договорились, – задумчиво кивает Мариша.
Вечером Мариша никак не хочет засыпать. Уже к концу подходит третья по счёту сказка, а она требует продолжения. А ещё, малышка раз пятый бежит в нашу комнату, чтобы обнять и поцеловать любимого папочку.
– Марина Романовна, – строго начинает отец, пытаясь призвать её к дисциплине, но тут же сдаётся под натиском детского очарования.
– Ну папоська! – обнимает Рому, вся его строгость тут же гаснет. Знаю, он тоже обожает нашу крошку. – Я зе тебя юблю. Не езди в свою коламандиловку. У меня же день лаждения. Вдлуг ты не успеешь велнуться?
– Ну как я могу? Я буду лететь на крыльях впереди самолёта, чтобы не пропустить такой важный праздник.
– Клянесся? – заглядывает ему в глаза.
– Клянусь, Малинка моя сладкая. Пять лет, это же такая серьёзная дата. А ещё я знаю, – переходит он на хитрый шёпот, – что мама испечёт свой фирменный торт. А такое я точно не смогу пропустить.
– Ладно, – зацеловывает опять ему всё лицо.
– Малинка, – смеётся Рома. – Ну, прекращай.
– Это тебе поцелуйчики впелёд. На все дни коламандиловки.
– Договорились. Всё, а теперь спать!
Маленькая егоза наконец заснула. Наступает наше время. Знаю, Рома от меня тоже ждёт “поцелуйчиков вперёд”, но более горячих. Я только за.
Приняв быстренько душ, надеваю шелковый халат, захожу в спальню.
Жаркий взгляд мужа внимательно следит за каждым моим движением. Медленно развязываю халат, спускаю его по плечам, а затем позволяю ему упасть к моим ногам.
Делаю шаг вперёд, попадаю в объятия любимого. Наполняюсь его запахом, его дыханием, его желанием…
Мы отдаёмся инстинктам, доводим друг друга до грани, срываемся в пропасть. С Ромой у нас всегда было так. С самого первого раза. Огненная страсть, полная потеря ориентиров, сладкий дурман, а потом взрыв чувственного удовольствия.
За годы брака это не изменилось, наоборот. Теперь мы изучили друг друга и чётко знаем каждую нужную точку, виртуозно играя наслаждением друг друга.
Но сегодня всё происходит особенно остро, сначала тягуче — медленно, а потом до умопомрачения быстро, сталкивая нас в жерло вулкана.
Совершенно обессиленная я проваливаюсь в сон…
Ближе к утру, сонно моргая, смотрю на светлеющее окно, скоро зазвенит будильник…
Снова засыпаю…
Мне снится яркое палящее солнце… горы песка… Оглядываюсь. Я в пустыне. Мне дико хочется пить. А ещё вокруг летают противные назойливые мухи. Я отмахиваюсь от них, но это не помогает. Вдалеке вижу мужа.
– Ром, – зову его.
Он оборачивается, но почему-то не торопится подойти. Смотрит печально, как будто прощаясь…
“Я люблю тебя,” – читаю по его губам.
Бегу к нему сама, но почему-то расстояние между нами не уменьшается, наоборот, Рома становится ещё дальше от меня.
– Рома! – зову его, срывая горло.
Но он отворачивается от меня и уходит, скрываясь за горизонтом, я выбиваюсь из сил, падаю, оглядываюсь, а вокруг меня только горячий песок и мухи…
***
Роман улетел. Как я ни уговаривала его остаться – не послушал. Посмеялся над моими плохими предчувствиями, над странным кошмаром, от которого я проснулась с криком.
Долго обнимал, целовал на прощание, говорил на ушко нежные слова. Беспокойство моё немного улеглось. Ну действительно, чего это я. Рома и раньше часто уезжал и в более длительные поездки. А самолёты это вообще по статистике самый безопасный транспорт.
И всё-таки я нервничала до того момента, пока Рома не отзвонился, что долетел нормально и сейчас уже едет в забронированную гостиницу.
А потом меня закружили дела, подготовка к первому маленькому юбилею нашей крошки заняла всё время.
Торт, шары, аниматоры, наряд для нашей принцессы. Хотелось, чтобы всё было идеально.
– Мамоська, а завтла я пласнусь на целый год сталше, и слазу ещё сильнее выласту? – снова заводит свою пластинку Мариша.
Никак не могу её уложить спать.
– Детки растут во сне, а ты никак не хочешь ложиться. Давай закрывай глазки, а завтра увидим.
– А папоська звонил? Он точно-точно успеет плилететь?
– Папочка звонил. Он как раз должен успеть к началу праздника. Не переживай, малышка.
– Холошо.
Не переживай. Вот как самой успокоиться, кто бы сказал. Рома сегодня звонил, конференция прошла успешно, но голос мне его показался напряжённым, хоть муж и уверял, что всё нормально. А ночью меня опять мучили кошмары.
Утром со звонком будильника с трудом разлепила глаза. Встать нужно было пораньше и всё приготовить, пока дочка спит. Очень хотелось сделать этот день для неё незабываемым.
К моменту пробуждения дочурки я успела развесить шары по дому, закрепить растяжку: “С Днём РОЖДЕНИЯ, МАЛИНКА!” и огромный плакат с нашими фото.
Здесь вся история нашей семьи, свадьба, где мы такие счастливые, я беременная с огромным животом, и Рома меня обнимает, а вот мы уже счастливые родители. Рома держит нашу малышку в розовом свёртке, а у меня в руках еле помещается огромный букет роз. А дальше уже наша принцесса: вот мы её первый раз купаем, Рома держит её аккуратно, а она плачет, а здесь она только начинает ползать, а вот первые шаги… крещение, утренник в детском саду…а вот мы на море…
С улыбкой зависаю над этим плакатом, уносясь в счастливые воспоминания. Вообще-то, Роман отчаянно хотел сына. Я даже помню, как он расстроился, когда на УЗИ нам сказали, что будет девочка. Я обещала Роме, что рожу ему ещё и мальчика, но пока, к сожалению, у нас не получается, хоть мы уже год не предохраняемся.
Из раздумий меня вырывает телефонный звонок. Рома. Звонит по видеосвязи.
Принимаю вызов.
– Привет! – отвечаю с улыбкой.
Роман уже полностью одет, что не удивительно. У него скоро самолёт.
– Привет, моя хорошая. Как у вас дела? – улыбается, но вид уставший.
– Принцесса ещё спит, – сообщаю я.
– Буди! Я хочу её поздравить. Позже уже не получится.
– А ты ещё в гостинице?
– Да, сейчас выезжаю в аэропорт.
– Одну минутку.
Захожу в комнату к дочке. Одеяло на полу, спит поперёк кровати в позе “звезды”.
– Малинка, – бужу её, легонько тормоша за плечо.
– Мама, отстань, я в садик не хотю, – отворачивается.
– А ты забыла, какой сегодня день?
Замирает, потом резко распахивает глаза.
– День лаждения! – вскакивает тут же.
– Ура! Малинка, тут папа на связи, смотри.
– Папоська, пливет, – трёт со сна глазки.
– С днём рождения, принцесса. Ой, ты так выросла!
– Плавда?
Вскакивает с кровати, бежит к ростомеру.
– Я выласла? Сильно? Мама, смотли.
– Ого! – делаю я большие глаза. – Да ты просто гигант!
– Ула! Ула!
– Мы тебя с папой поздравляем!
Обнимаю мой крошку, целую.
– Так, держи папу, а я за тортом!
– Ага.
– Эй, а как же я? – возмущается на той стороне Роман.
– А мы тебе оставим кусочек.
Пока я иду за тортом, Мариша воркует с папой, потом мы задуваем свечки, перед этим дочка загадывает желание:
– Чтобы папа посколее велнулся!
– Тише, дочь, не говори никому своё желание, а то не сбудется.
– Сбудется, – убеждённо отвечает Роман. – Я к тебе уже почти лечу. И подарок тебе везу. Всё, мои королевы, люблю вас. А у меня такси приехало.
– Мы тебя тоже любим.
Обмениваемся воздушными поцелуйчиками, прощаемся.
– Мамоська, а гости во сколько плидут?
– После обеда. А нам ещё нужно многое успеть сделать, вкусняшек приготовить. Поможешь мне?
– Конечно.
***
Гости уже собрались, а Ромы ещё нет. Телефон вне зоны доступа.
– Ну что, Вик, будем начинать или Рому подождём? – спрашивает Юля, моя подруга.
Смотрю на часы. Самолёт уже должен был приземлиться.
– Мамоська, ну где же папа? – раз в десятый спрашивает Мариша.
– Давайте начинать праздник, он позже появится! – решаю я, чтобы отвлечь эту егозу.
Маришка убегает собирать всех друзей за праздничный стол, а я борюсь с подступающим беспокойством.
Набираю мужа ещё раз. Недоступен.
– Вика, – вдруг бледнеет подруга, смотря в экран телефона. – На каком рейсе летел Рома?
– Что там? – выхватываю у неё телефон.
Заголовок новостного канала гласит: “Потерпел крушение пассажирский лайнер, совершавший внутренний рейс “Москва — Ростов”.
Дальше ничего не вижу, буквы расплываются, ноги подкашиваются…
Этого не может быть… Я в это не верю…
В голове шум, перед глазами чёрные точки. Мысли скачут, одна страшнее другой.
Что я должна сейчас делать? Куда-то звонить, бежать, ехать? Надо же узнать точно. Может это не его рейс?
Ноутбук. Там должны остаться электронные билеты, которые покупал Рома. Бегу в спальню за компьютером, несу его на кухню, включаю в сеть, открываю крышку, но он грузится, как назло, целую вечность.
Наконец, высвечивается окно с паролем.
Пароль. Какой пароль? Ничего не помню, руки дрожат.
– Вика, что ты делаешь? – с беспокойством глядя на меня, спрашивает подруга.
– Ищу номер рейса, – хриплю я.
Кое-как введя пароль, передо мной появляется как раз то самое последнее открытое окно с сайтом авиакомпании.
– Вот, – веду пальцем по нужной строчке. – Вот рейс. Смотри, Юля. Это же не он, да?
Юлька открывает в телефоне ту самую новость, судорожно ищет глазами, замирает. Поднимает на меня печальные, полные слёз глаза. Я уже читаю в них приговор, но отчаянно цепляюсь за какую-то призрачную надежду.
– Юль, но этого же не может быть. Не может, ведь да? – шепчу я отчаянно.
– Вик, – подходит она, обнимает меня за плечи, а я отталкиваю её.
В дверь раздаётся звонок. Я вскакиваю, как заведённая.
– Это он! – улыбаюсь сквозь слёзы. – Это Рома вернулся. Вот увидишь, это он!
Лечу в прихожую. Господи! Господи! Пусть это будет он! Господи, соверши это чудо, не забирай его у меня, пожалуйста.
Пусть сейчас откроется дверь, и на пороге появится мой улыбающийся счастливый и здоровый муж с подарками и цветами.
Замираю над дверью, боюсь открывать…
Меня опережает Юля, смотрит в глазок.
– Это Женя приехал, – смотрит виновато, а я сползаю бессильно по стене.
Женя – это муж Юли и друг Романа. Они служили когда-то вместе.
Юля запускает мужа, они о чём-то тихо говорят, я почти ничего не слышу. В голове крутится одна мысль.
Этого не может быть… Этого не может быть… Только не так. Я же с ним вот только недавно разговаривала по видеосвязи. Мы смеялись, шутили, он говорил, что любит нас. А теперь что?
– Вик, – трогает меня за плечо Женя.
Я встаю как зомби.
– Это всё неправда, – хриплю я. – Поехали в аэропорт. Я хочу сама всё узнать.
– Вик…
– Не трогай меня, – отталкиваю его руку. – Я поеду. Юля, присмотри за детьми.
Краем глаза замечаю, как в соседней комнате Маринка беззаботно смеётся и прыгает по дивану. Господи, если это правда, как ей скажу? Я не смогу. Она не переживёт, что её любимого папочки больше нет.
Как во сне выхожу из дома, иду к машине. Отрешённо смотрю на свои ноги. Понимаю, что-то не так. Ах да, я в нарядном платье и домашних тапках. И что? Какая теперь разница?
Женя усаживает меня на переднее сиденье, едем до аэропорта молча. Чтобы не удариться в панику, я стараюсь не думать ни о чём, просто читаю про себя все известные молитвы, взываю к высшим силам, чтобы всё это оказалось недоразумением. Только бы он выжил, только бы выжил.
Пожалуйста, родной, ты же не можешь оставить нас вот так. Пожалуйста, не оставляй нас, пожалуйста…
Дорога кажется мне бесконечной, но когда мы подъезжаем к аэропорту, попадаем в пробку. Вижу впереди скорую, которая тоже не может проехать, кто-то сигналит, вокруг суета, похоже, здесь все такие же, как мы.
Я не могу сидеть, выскакиваю из машины, бегу к зданию.
– Вика, куда, – кричит мне вслед Женя.
Я не отвечаю, просто бегу вперёд, уже видя, что впереди толпятся люди, там раздают какие-то листки, слышу надрывный плач женщины, крики. Замираю перед небольшим мемориалом из цветов, свечей, игрушек. Это уже несут родственники?
Боже, как же страшно. Как страшно. Только не это…
Когда ты видишь такие картины по телевизору в новостях, это вызывает грусть, и только. Но когда ты переживаешь это сам… Эти цветы и свечи становятся для тебя страшным приговором.
Стою в растерянности, кто-то всовывает мне в руки лист.
“Список погибших” - читаю сверху.
Дальше имена, фамилии. Всё плывёт, никак не могу разобрать, прижимаю лист к стене, веду по столбцу пальцем. Замираю…
Всё… Мой мир рушится, придавливая меня обломками…
Беркутов Роман …
Нет… Это какая-то ошибка…
Зажмуриваюсь, снова смотрю.
Нет. Надпись никуда не исчезла. Она здесь, и она отнимает мою последнюю надежду, и кажется, мою жизнь…
Снова какая-то женщина рядом надрывно кричит.
Или это я?
– Вика! Вика! – доносится откуда-то издалека голос Жени…
Под спиной что-то холодное…
– Женщине плохо, скорую сюда…
Голоса доносятся, как через трубу, а потом и вовсе исчезают…