Поднимая пыль и огибая огромные воронки от взрывов, ветер суховей гнал по полю ковыль, перебирал травинки на своем пути, гнул их к земле, но они, отразив его натиск, снова тянулись вверх, к солнцу.
Долгое время Артем лежал без сознания, оглушенный разорвавшимся рядом снарядом.
Над ним, ровным полотном, распростерлось белое полотно неба. Оно готово было принять его к себе всего, без остатка и манило своей глубиной. Яркое солнце слепило глаза. Артем медленно раскрыл их и удивился. Прищурившись, всматривался в бесконечную белизну, не понимая, где он находится. Прервалась связь настоящего и будущего в этом моменте. Тишина, в которую погрузился он сейчас, смущала. Только непонятный звон в ушах, терзал голову и сознание. Вдруг, над ухом отчетливо прозвучал детский крик.
- Папа, не уезжай, останься, - и последовал громкий призывный плач маленького ребенка. Он четко увидел, как мальчик тянул к нему руки и молил остаться. Малыш так хотел заострить внимание мужчины на своей беде от расставания, но... он, быстро схватил рюкзак, рывком накинул его на плечо и сел в такси. Малыш рыдал, крепко обняв ноги матери. Она обхватила сына за голову рукой, а другой, обреченно махнула ему на прощание.
- Эх, Тема, Тема!
Он хорошо помнил тот день. Нет, он не уходил тогда на СВО, он просто пришел к своей бывшей еще раз напомнить о том, что он не намерен воспитывать ребенка, которого (на минуточку) она сама решила родить. Так и воспитывай тогда сама. Это было твое желание, а я здесь ни при чем. Он попросту бросил тогда свою девушку с ребенком на руках, отказавшись жить нормальной человеческой жизнью, помнить что у него есть сын и помогать в воспитании. эта обуза не для него. А зачем ему это? Он слишком юн для семейных отношений. Молодому, необузданному организму требуется свобода. Много свободы. Веселые друзья ждут его каждый вечер, они замечательно, весело проводят с ним время в барах, на тусовках, в боулинге. Там и без Риты хватает красавиц, которые, между прочим, не спешат беременеть и рожать ненужных ему детей. Кроме того не пытаются устраивать истерик без повода и по поводу, не выносят мозг, а послушно выполняют все прихоти своего возлюбленного беспрекословно, словно куклы в театре. А ему всегда нравилось управлять и манипулировать женским полом.
- Тема! Наверняка в прошлой жизни, ты был султаном! – Смеялись его друзья. – Тебе бы чалму на голову и в гарем.
- Это да. Я бы не отказался. – Отшучивался Артем, в глубине души соглашаясь с их выводами.
С Ритой он познакомился случайно, в канун Нового года, когда возвращался с очередного дежурства домой. Мама попросила купить зеленого горошка в магазине, а то Новый год будет неудачным без главного традиционного блюда на столе. В магазине, он потянулся за последней банкой горошка, стоящей одиноко на полке, и его горячая рука оказалась над ее маленькой холодной ручкой. По телу Риты пробежало невероятное тепло, и вспыхнула волшебная искра, которая зажгла свет любви в ее глазах. Она отличалась скромностью и поэтому резко отдернула руку, хотя ей было невероятно приятно, неожиданное прикосновение горячей ладони молодого человека. Банка с грохотом полетела на пол.
- Простите! – Тихо произнесла она и направилась к кассе, оставив банку в покое.
- Подождите, - он схватил банку и помчался за ней, восторженно думая о том, что нашел еще одну глупую марионетку. А потом они вместе делали салат оливье в комнате студенческого общежития и хохотали, от любого нелепо сказанного слова. Им было хорошо вдвоем. За окном горели огни, сияла елка и взрывались салюты. В центре стола стоял салат оливье, главный атрибут нового года.
Мама же осталась в этот раз без него, а…
Эту ночь они провели вместе. Затем другую, третью… они упивались волшебным чувством, охватившим их сознание, тело, разум. Артем хотел быстрее забыть свое маленькое приключение, продлившееся целую неделю. Именно для этого, утром, седьмого января, он попросту сбежал, как трусливый заяц, из теплой кровати, последний раз бросив прощальный взгляд на милое лицо своей сказочной Золушки. Она так нежно улыбалась во сне. Наверное, ей снился волшебный сон, где она в фате и белом платье, под звуки свадебного вальса, выходит за него замуж.
- Ага, щас! – Скривился он в улыбке, - еще ни одна девушка не смогла меня захомутать. И ты ею не будешь. Мечтай дальше. - Он помахал ей саркастично рукой, запомнив четко, как темные волосы, разбросаны по подушке. Позже, он иногда вспоминал ее милый образ, но не делал попыток снова встретиться, рядом с ним были такие шикарные экземпляры, что скромная фигура Риты просто бледнела на их ярком фоне.
Только в самом начале сентября, он случайно столкнулся с ней лицом к лицу в дверях того самого супермаркета, где судьба соединила их вместе. Его глаза округлились, увидев знакомые черты и сильно выпирающий живот. Рита испуганно остановилась, схватилась рукой за живот, как бы скрывая его от посторонних глаз. Напряженно посмотрела в его глаза, ждала. А он отвел свой взгляд, отворачивался, быстро спросил для проформы: как дела; и… удалился.
Конечно, он понял все, конечно испугался до смерти, что новая девушка, крепко вцепившаяся в его запястье, поймет его причастность к этой беременности.
- Артем! Это кто такая? – Последовал естественный вопрос подруги.
- Знакомая моей сестры.
- А она без мужа рожает?
- Почему?
- Кольца у ней нет. Наверное, бросил парень. Подлец, конечно, но и ей надо было думать.
Она немного подумала и продолжила.
- Не понимаю я таких. Ну, влипла ты случайно, пойди на аборт. Зачем нищету плодить? Сама не пойми в чем ходит и туда же, рожать собралась.
- Тебе то, что за дело. Не твои проблемы. Хотя я с тобой согласен. Такая обуза. Хрен, вас баб, поймешь!
- Да ты только представь: сколько стоит коляска в наше время, а одежда, еда, подгузники. Миллионером надо быть, чтобы выжить… Сумасшедшая… - не унималась его подруга. – А бессонные ночи, прогулки, кормление. Пфф! На фиг надо… еще и за роды деньги нужны. Боже! Ненормальная!
Артем завел машину и покатил по своим делам.
В это время Рита купила себе булку хлеба, молоко, гречку и поспешила домой, готовить себе ужин, немного отдохнуть, ведь работу ей никто не отменял. Хорошо, что из общежития не попросили с вещами на выход, вошли в положение, пришлось для этого устроиться уборщицей на полставки и мыть вечерами коридоры и лестничные марши.
Вскоре ей передали записку на проходной.
« Ты сама так решила. Ребенка не признаю, это твои проблемы. Лучше не начинай. Забудь все».
Рита горделиво подняла голову, сглотнула слезу и родила через два дня, окунувшись в совершенно новую жизнь юной мамаши. Пришлось жить дальше, забывая о своей любви, обидах, убрав поглубже претензии к Артему, в заботе о малыше и полном отречении от тишины и покоя. Помощи ждать не откуда, положиться можно только на себя. Она закончила институт, получила диплом преподавателя химии.
Когда Олежке было два года, Артем вновь неожиданно столкнулся с Ритой. Малыш так был похож на отца… Румяный крепыш в темных шортиках и белой футболке бежал по дорожке навстречу Артему, точь в точь такой, как Артем, тридцать лет назад. Позади, наблюдая за сыном, степенно вышагивала Рита.
Она еще больше похорошела. Была в ней какая - то изюминка, не дававшая покоя парню. В его душе что-то переворачивалось, стонало, давило, но он забивал в себе эти чувства, холодно интересуясь жизнью забытой подруги.
- Как живешь?
- Нормально!
- Пойдем в кафе, расскажешь?
- Нет. Мы идем домой.
- Можно с вами?
Рита пожала плечами.
- Как хочешь.
Олежек все время лез на колени к Артему, крутился, трепал его за волосы и, сильно картавя, рассказывал ему о своих переживаниях, желаниях, игрушках. Совал в руки машинки.
- На, папа, иглайся, мне не залко сосем. Я тебе есе плинесу. Хосесь? - И тянул на диван спать, укладывая его рядом с собой, рассказывая самую любимую сказку, подсовывая книжку. Детский лепет убаюкивал, завораживал отца. Тема удивлялся, приглядывался к нему, прислушивался к тихому посапыванию малыша, внимательно рассматривал его темные брови в разлет, пухлые губки, трогал рукой мягкие, пахнущие апельсином волосы. В нем просыпалось новое отцовское чувство любви к этому малышу.
- Неужели мой? – Спрашивал он себя снова и снова, удивлялся и… бежал со страхом от такой ответственности, накинув на плечо рюкзак, не взирая на мольбы сына.
Он дернулся от неожиданного шороха. Резкая боль в ноге помутила рассудок. Он застонал.
- Тише, милый, тише. Потерпи. Все будет хорошо, - успокаивала его медсестра. Она перевязала раны и потащила его в сторону своих. – Сейчас доползем, понемногу, потихоньку, ты главное держись. А там уже…
Она старалась аккуратно тянуть раненого бойца, сил не хватало, слишком тяжелый, он помогал ей рукой, подтягивался изо всех сил.
Перед его лицом мелькали ветви деревьев, травинки и небо нависало ровным полотном.
- Нет, погоди, рано мне еще умирать, меня сын ждет и… жена. Так, что мы еще поживем! – внушал он себе, цепляясь за землю, подтягиваясь, превозмогая боль. Он стонал, кусал губы и полз вперед..
- Ничего, родной, ничего. Еще будешь бегать у нас… и танцевать. Отбоя от девчонок не будет. Или женат?
- Женат… и сынок у меня есть, Олежек. Шесть лет ему уже. Смышленый такой.
- Ну, тогда, ты просто обязан жить. Слышишь? Обязан! Не закрывай глаза. Ты нужен им. – Она шептала ему в ухо, а он уносился сознанием в небытие, только лицо сына все время стояло перед глазами.
Ему вдруг стало так стыдно за все, что он сделал в своей жизни. За Риту, забытую и брошенную, за сына своего, покинутого им. Преданного им. Теперь, он вгрызался в землю, но полз к своим, сдирая руки о камни, помогая медсестре преодолевать метр за метром, чтобы выжить ради своего сына.
Телефонный звонок раздался неожиданно, прямо посреди урока.
- Рита, привет! Это я, Артем! Ты прости меня за все. Прошу тебя, умоляю, забудь все, что было раньше. Я так виноват перед вами, я люблю тебя и Олежку. Хочу, чтобы вы были счастливы. Выходи за меня замуж.
- Я занята. У меня урок. – Холодно ответила она, смутившись. Руки ее вспотели, дрожали, на щеках проступил румянец.
- Выходи за меня, я приеду к тебе, слышишь, приеду, завтра. – Истошно повторял он.
Рита смотрела на притихших ребят. Все отчетливо слышали его слова и думали… каждый о своем.
Артем долго обнимал Риту и сына. Вытирал украдкой скупые мужские слезы. Его одежда пахла табаком и чем- то чужим, новым. Олежка снова крутился рядом, болтал не переставая.
- Остановись ты хоть на минутку. Дай ему умыться.
- Пойдем! – тут же проговорил мальчик, - я тебе полотенце дам.
- А завтра мы пойдем в ЗАГс и поженимся,- настаивал Артем.
- Кто же нас зарегистрирует так быстро, только заявление примут и все. И зачем тебе это нужно.
- Потому что вы - моя семья.
- С чего бы это вдруг? - Спросила Рита раздраженно.
Он встал, подошел к ней и обнял кольцом горячих рук, так нежно, но крепко, что она испугалась, с волнением на лице подняла глаза. Он смотрел на нее безумно влюбленными глазами.
- Вы моя жизнь, свет, сила. – Ответил он ей, улыбаясь.
- И я тоже свет? – Тормошил его брюки сын. Артем подхватил его на руки.
- Тоже.
- Я же не лампочка.
- Ты гораздо больше, ты мое солнышко ясное, ты моя жизнь.
На следующий день их зарегистрировали в центральном ЗАГСе города, в огромном зале, под свадебный марш. Они стояли втроем, счастливые, влюбленные и родные. Медовый месяц заменила недельная путевка у моря. Они с наслаждением купались в бассейне, посещали сауну, слушали бесконечный стон волн, набегающих на каменистый берег и наслаждались тишиной природы. Это был их рай, Эдем. Они ловили каждый миг, каждое мгновение, проведенное вместе, наполняя его своей чистой любовью, отложенной на долгих шесть лет.
Артем вновь уезжал на СВО. он держал на руках сына и давал ему отцовский наказ.
-Береги маму, сын. На тебя вся надежда, ты единственный мужчина, рядом с ней.
-Да, папа, приезжай скорее к нам, мы будем ждать тебя.
-А как же. Я тебя сам в школу поведу первого сентября. Ты уже умеешь писать, буду ждать твоих писем.
На перроне стало безлюдно. Поезд махнул хвостом за поворотом, а Рита все стояла и смотрела ему вслед.
-Пойдем, мама. Он скоро приедет. Вот увидишь! Я теперь знаю.
-Откуда.
-А ему есть куда возвращаться.
Рита удивленно посмотрела на сына. Откуда он понимает такие вещи?
-Ладно! Ты у меня совсем взрослый стал.
Артем тоже смотрел в окно до тех пор, пока видел перрон. Он улыбался. Надо же: теперь он настоящий отец, муж, глава семьи. Его любят и ждут. Это такой непомерный груз, ответственность, но ему хотелось прыгать от этого, как мальчишке. Он был по настоящему счастлив.
-Моя семья! - Он сказал это вслух и закрыл глаза, вспоминая Риту.