Была во времена СССР такая девушка-музыкант Елена Ханум. Особой известности она не добилась, да и вряд ли старалась добиться. Она писала и играла так называемую инструментальную музыку. Выступала Елена в-основном в районных домах культуры и сельских клубах. За два-три дня до концерта появлялась афиша с текстом примерно такого содержания: «Выступает Елена Ханум, инструментальная музыка». Продавались билеты, понятно. Народ приходил, слушал, многим нравилось. Елена играла всегда вживую, она с собой возила электронное пианино, то, что сейчас назвали бы «синтезатор». Подключалась к местной акустике, своей у неё не было. Просто девушка с большим кофром, в котором она и носила своё пианино.
Автографы она не раздавала, появлялась непосредственно перед концертом, подключала пианино к усилителю и без всякой подготовки начинала играть. Обычно её концерт длился час-полтора. По окончанию Елена вставала, кланялась зрителям, отключала пианино и уходила со сцены. И всё молча.
Я знаю это от старшего товарища, который был на нескольких её концертах. Мне по молодости лет не было известно о такой деятельнице музыкальной культуры. Елена выступала в конце семидесятых годов, буквально несколько лет, а после одного случая резко прекратила гастроли и исчезла. Никогда больше нигде не выступала, о ней не было вообще никакой информации. А случилось тогда вот что.
Товарищ рассказал. Было это в одном из сибирских небольших городков, кажется, в Южно-Ангарске. Елена приехала на гастроли, как обычно, вышла на сцену, подключила пианино. И тут из зала послышался голос:
- Елена Александровна, мы хотим, чтобы Вы спели. Мы знаем, что все Ваши композиции – это не просто инструментальная музыка, это песни. Но Вы почему-то никогда их не поёте. Спойте нам, пожалуйста.
Елена обвела зал глазами и спросила негромко:
- Вы. Действительно. Этого. ХОТИТЕ?
Уже несколько голосов ответили:
- Да! Да, хотим! Конечно, хотим! Спойте, пожалуйста!
Елена подпёрла голову руками, посидела так несколько секунд, потом сказала странную фразу:
- Хорошо. Но вы сами попросили, я не навязывалась, - попросила микрофон, подключила его к усилителю и установила на столе.
Народ сибирской глубинки не почувствовал опасности. Или они вообще были не очень развиты. Или не хотели слышать явное предупреждение. Как бы то ни было, зал подтвердил желание услышать голос Елены.
Мой товарищ был на том концерте. Елена начала играть. Её композиции были неординарные по оформлению, даже не с чем сравнить. Музыка – она везде музыка, но у Елены это было что-то особенное. Её пальцы бегали по клавиатуре пианино, и оно рождало невероятные звуки. Товарищ описывал это вот как.
«Представь себе стеклянное домино. Костяшки из стекла. Очень много, тысячи, сотни тысяч. Вот они лежат вразнобой. Потом из них начинает собираться некая структура, костяшки соединяются друг с другом, следующие формируют уровень выше, выше и так далее. Исполинская пирамида, Вавилонская башня. И всё из этих костяшек-стекляшек. Потом эта структура разрушается, осыпается, что ли. Вновь костяшки лежат в беспорядке. И Елена опять начинает строить из них что-то, дерево, животное, дом – да много вариантов»
Я смотрю на товарища, он замечает мой взгляд, спрашивает:
- Считаешь меня идиотом?
- Близко к истине. Ничего не понимаю. Как связаны музыка, стекло и домино? Что ты несёшь?
- Что слышал, то и рассказываю. Я не знаю, какие образы рождала эта музыка в других головах, но у меня было именно так.
- А дальше что было?
- А дальше Елена начала петь. И пела она на каком-то странном языке, мелодичном, смутно знакомом, можно сказать - даже родном, но ни слова не понятно.
- Это как?
- А вот так. Вроде слышал, а что это, откуда, что означает – понять не могу.
- И... что?
- Ну что-что. Играет она, поёт, хорошо поёт, кстати, личико такое довольное у неё. Нет ощущения, что это пение требует от неё усилий. Певцы обычно сильно устают, пот градом, а Елена сидит, играет и будто между прочим поёт.
- Так полтора часа и пела?
- Примерно. Когда закончила играть, встала, поклонилась зрителям, отключила своё пианино и ушла.
- А потом?
- Потом народ разошёлся. Всё, как обычно бывает после концертов.
Товарищ замолчал, словно вспоминая что-то. Я не торопил его. Через минуту он рассказал мне продолжение.
Наутро в городе обнаружили несколько сотен самоубийц: кто-то вскрыл себе вены, кто-то выпал из окна, а большинство банально повесились на кухнях своих коммуналок. Милиция и скорая сбились с ног, происшествие было экстраординарное, массовое самоубийство не связанных между собой людей. Версии выдвигались разные, от воздействия радиоактивных осадков до повышенной солнечной активности. Потом, через пару дней у следователей стала накапливаться статистика, они смогли сложить два и два, да ещё и получить почти четыре в результате! Опрашивали родственников самоубийц, многие показали, что погибшие накануне ходили на какой-то концерт в местный ДК. Посетили ДК, директор рассказал, что выступала с полуторачасовым концертом некая авторша и исполнительница музыки Елена Ханум. На вопрос: «Откуда она взялась?» - пожимали плечами. Приехала, предложила выступить, афиши у неё с собой были, наклеили на доски объявлений в городе, мигом распродали билеты. Всё ж сибирская глубинка на развлечения скудна, а тут девушка-музыкант. Народ в означенное время пришёл, девушка отыграла, народ разошёлся. Девушка получила свою часть денег от продажи билетов и отбыла в неизвестном направлении. Всё.
Следователи затребовали афиши, которые расклеивали перед концертом в городе, но не смогли получить ни одной. Их просто не было, будто кто-то аккуратно вернул прошлое, когда эти афиши ещё не были наклеены. Ни на одной из досок объявлений не было даже следа афиш Елены. Не то, чтобы их оторвали, отклеили или закрыли другими афишами. Не было вообще никаких следов, что эти афиши существовали.
Посетили зал ДК, понюхали воздух, взяли пробы. Осмотрели кресло, на котором сидела Елена во время выступления, и усилитель, к которому она подключала своё пианино. Нашли кучу корешков от входных билетов, но билеты были совершенно обычные, серийные, они продавались на все мероприятия в ДК, в них только ставили штамп даты и времени.
Нашли тех немногих, кто выжил после концерта, как мой товарищ. Хотя как сказать – выжил. Они просто жили, с ними ничего особенного не случилось. Сходили на концерт, послушали музыку и песни, вернулись домой. И продолжали жить как жили. Их тщательно, даже с пристрастием опросили. Нет, химию на концерте не распыляли, самогон не пили. Просто сидели и слушали. Что слушали? А вот тут мнения слушателей разошлись. Каждому слышалось (а кому-то и виделось) что-то своё. Кто-то по весеннему заливному лугу на резиновой лодке плыл, кто-то в ванне мылся, кто-то в очереди за колбасой стоял и с соседями ругался. Никто не смог вспомнить и напеть мотив музыки. Собственно, музыку никто и не помнил, все выдавали набор образов.
Следователи стали искать данную особу по своим базам, их ожидал провал. Нашлась только какая-то Елена Ханум, контролёр ОТК на Кировском заводе в Ленинграде, работала там с 1935 по 1945 годы. Возраст явно не соответствовал, той Елене должно быть не менее сорока пяти – пятидесяти лет, а по показаниям зрителей концерта исполнительница была не старше тридцати. Дело о многочисленных случаях суицида было решено сдать в архив, а особо ретивым родственникам самоубийц говорили что-то невнятное о необходимости закусывать в некоторых случаях.
Правды тогда так и не доискались, да и как было её найти? Подобные случаи никогда и нигде более не повторялись, но кто знает, где сейчас эта таинственная девушка-музыкант?