На грани и за гранью

В начале 90-х годов в газете "Клюква" я прочитал такую историю. Парень демобилизовался со срочной службы, ехал к себе в деревню. И на автостанции повстречал своего односельчанина. Как водится, разговорились, что, да как, а у тебя как? Односельчанин его говорит: "У меня всё хорошо, я живу богато, видишь, какой костюм себе справил? Нормально, словом, всё у меня. Ну ты давай, беги на автобус, сам знаешь, как они редко ходят. А мне пора, заболтался я с тобой". И односельчанин нашего героя ушёл. Парень сел на автобус, доехал до своей деревни, пришёл домой, все радуются, конечно...

В начале двухтысячных в наш город поступили новые троллейбусы. Красивые, современные, стильные, с тонированными стёклами. Прямо произведение искусства какое-то! Естественно, что в троллейбусном парке на новые машины назначили работать самых лучших водителей, с большим стажем работы, естественно, все — водители первого класса. И каким-то непонятным образом на новую машину умудрилась сесть девушка из недавно пришедших работать в парк. Невысокая, вся какая-то невидная, серенькая, с пирсингом в носу и в левой брови...

Это явление явно возникло только в интернете, поскольку в реальной жизни за такие действия могут и зубов лишить. Оно получило англо-американское название «хейтерство» (от глагола to hate – ненавидеть), а людей, увлекающимся этим непочётным занятием, называют хейтерами. Но мы будем называть вещи своими именами. Поэтому хейтеры — это те, кто нас ненавидит. А за что нас ненавидеть, кстати? Мы ведь люди хорошие, нами движут исключительно положительные стремления. Мы хотим улучшить свою жизнь, вырастить детей, помочь другим людям — вы со мной согласны? Но хейтер так не считает...

Однажды осенью я ехал из Курска в Архангельск, вёз рабочую обувь. Когда выезжал из Курска, было довольно тепло, в рабочей куртке в самый раз. Подъехал к Москве — похолодало, небо затянуло тучами. Обошёл Москву по малому кольцу, вышел на Ярославль. Дорога хорошая, проехал Московскую область, началась Ярославская, пошёл дождь, дорогу затянуло какой-то моросью. Осенью так часто бывает. Еду, еду, остановился пообедать в придорожном кафе. Супа очень захотелось, желудок дальнобоя жиденького требует. Взял...

В конце осени моя жена очень сильно заболела. Казалось бы — обычная простуда, ОРЗ, но высоченная температура 39,6 и непроходящая головная боль. Доктора, как обычно, назначали антибиотики, но ничего не помогало. Жена уже несколько дней лежала, сил хватало только дойти до туалета. Мне она говорила, что никогда так не болела, очень плохо и страшно, боится умереть. Я сидел рядом абсолютно здоровый, меня этот недуг не поразил, как ни странно. Сидел и не знал, чем помочь. Мог бы от себя половину здоровья ей отдать — отдал бы, но как? Здоровье - не жидкость, из банки в другую банку не перельёшь...

Работал в нашем драмтеатре электрик Васька. Обычный советский электрик-ханурик. Любил выпить, поиграть в домино, порой после особо ударных возлияний засыпал на кожаном диване в кармане сцены. В царившей там полутьме Ваську не замечали, а если и замечали, то не трогали: пусть проспится. Васька не стеснялся принимать и в рабочее время, несмотря на опасную вообще-то работу. Однажды он принял на грудь примерно чекер и пошёл выполнять какие-то работы в главном распредщите. А щит в драме мощный, освещение сцены видели? Оно от этого щита и питается, а ещё есть механизация сцены и пожарные насосы...

Была во времена СССР такая девушка-музыкант Елена Ханум. Особой известности она не добилась, да и вряд ли старалась добиться. Она писала и играла так называемую инструментальную музыку. Выступала Елена в-основном в районных домах культуры и сельских клубах. За два-три дня до концерта появлялась афиша с текстом примерно такого содержания: «Выступает Елена Ханум, инструментальная музыка». Продавались билеты, понятно. Народ приходил, слушал, многим нравилось. Елена играла всегда вживую, она с собой возила электронное пианино, то, что сейчас назвали бы «синтезатор»...