Чудесная беседа завершилась снова необычным рукопожатием: Андрей Валерьевич долго тряс обеими ладошками холодные руки своих друзей, в которые он давно записал Илью Николаевича, почти всех участковых, а теперь и подполковника Сажина, не зная о нём, в силу постоянной занятости, абсолютно ничего и награждая его на прощание про себя фразой: «Очередной болван, Сажинец! Как Катька, Грек, Мзда! Впрочем, все!», имея в виду опытных милиционеров – майора Катина, капитана Грекова, старшего лейтенанта Рамздуева.
Ну, вот, и личности удалось установить. Словно сама Судьба посылала людей, как на ловца зверей. Оперативную информацию переслали в штаб, откуда по Чупровым разослали депеши.
С «Ондрием», что заготовил дрова в берёзовой роще, обязательно пришлось встретиться. Кто знает, может, он наказал всю бизнес-семью?!
Дровосека нашли дома, полупьяного, после изнурительного рабочего дня. Жена его, заполошная двадцатисемилетняя баба, не в меру раскудахталась, когда узнала, о чём пойдёт речь.
– А ничего он не знает! – заворчала Лена. – Андрей спит! И вообще, уходите!
– Елена Васильевна, – спокойно предупредил Дмитрий Сергеевич, – правоохранительным органам строго запрещается препятствовать ведению следствия. На то имеется статья. Вы сейчас препятствуете.
– А чё уж вы так пугаете меня? – забеспокоилась гражданка Боброва.
Подполковник Сажин выдержал длительную паузу, терпеливо роясь в своих документах.
– Лена, впустите нас! – вежливо попросил майор Катин. – Что, снова пьяный?!
– Ну, чуточку, – призналась расстроенная жена и заплакала. – Дак сволочь, не довёз пятьсот рублей! Пропил! Да как это в хайло-то оно льётся?!
– Мы пройдём? – спросил разрешения Дмитрий Сергеевич.
– А, – кивнула головой Лена, вытирая слёзы. – Проходите. Куда деваться? Видно, край пришёл…
Илье Николаевичу понадобились усилия, чтобы, войдя в скромно обставленную комнатку, привести в чувства отдыхающего дровосека. Слава Богу, он оказался щупленьким. Несколько крепких шлепков по лицу, и хронический алкоголик вернулся к памяти, вполне внятно заговорив. Елена Васильевна не пожелала смотреть на свою полувысохшую на корню и всё ещё любимую мумию и, не сказав больше ни слова, сгорая от испепеляющего стыда, вышла во двор.
– Андрей Александрович, или Ондрий? – обратился подполковник.
– Да! Андрей я, по пачпорту, товарищ начальник, – ответил заспанный пьяница, сразу же отрезвляясь. – Ондрием меня зовёт одна бабка Анна. А что случилось?.. Ой! – вдруг пришло в голову негодяю, и он, покончив с лесными махинациями, сознался: – Обманул я её, товарищ начальник, эту бабку. Каюсь. Больше не буду. Всё верну. Дровами. Не допилил. Допилю, – пообещал он. – Честное пионерское! И другим верну…
– Принимается, – серьёзно произнёс гражданин начальник, делая сопутствующие выводы и записывая спецзадания для самохинского участкового, чтобы зря деньги не получал. – Сидел?
– Гражданин начальник, да! – признался бывший зэк. – За разбойное нападение на стариков…
– Значит, снова захотел в тюрьму? – ещё грознее стал подполковник.
– Не хочу туда! Не хочу! – заревел сломавшийся осуждённый.
– Брось пить! – зычно приказал Дмитрий Сергеевич, давая психологическую установку, как гипнотизёр. – А то умрёшь! Попроси у жены прощения! Простит! Любит ведь! Вижу! Зарабатывай дровами! Сороковка хорошая! Дело необходимое! Никто не помешает! Никогда не обманывай! Особенно стариков! Узнаю ещё, когда на волю выйдешь, неизвестно!..
– Не буду-не буду! – вскочил допрашиваемый на ноги и упал на колени перед выдающимся человеком, способным коренным образом поменять судьбу.
– Илья Николаевич, проследите! – предложил Дмитрий Сергеевич и продолжил: – Встаньте и сядьте на кровать! Сейчас к моему делу. Сколько дней назад вы, Андрей Александрович, напилили дров пожилой гражданке Поликарповой, или бабке Анне?
– Да дня четыре назад, – вспомнил дровосек, сидя в кровати и свесив ноги.
– Знаете ли вы Чупровых? – спросил подполковник Сажин.
– Хм, спросите лучше: кто их не знает?! – засмеялся тридцатилетний Андрей, оголяя пожелтевшие зубы, от пятнадцатилетнего курения и злоупотребления спиртным. – Да, я у них отоваривался. Дешевле намного, между прочим, чем у этого олигарха Томина. Хотел купить водочки, да баста, закрылися. Жена прекрасная. Продавец честный. Сынка ихнего нечасто видал. Вроде умный пацан. А Ванька, тот молодец! Во мужик! Не пьёт. Не курит. Ребёночка заделал. Второго. А вот у меня не получается… Просто приехали сюда жить, сказал. Больше ничего не могу вспомнить.
– Андрей Александрович, вы в курсе, что Чупровых больше нет, в живых нет? – прозвучало, как будто сообщили, что мать умерла.
– Нет, не в курсе, – ответил подозреваемый. – Не знал. И моя Ленка не слыхала.
– Всю семью, – пояснил Дмитрий Сергеевич, – кто-то сжёг на костре, разведённом в деляне, в том месте, где вы рубили дрова для бабки Анны, рядом с большой кучей кругляшей.
– Ух ты! – вытаращил глаза дровосек Бобров. – Ну и дела! Оп-па! А ведь это были исключительные люди. Жаль, но не получится у меня что-то ещё рассказать. Не общались накоротке.
– Да, долгим состоялся разговор, – сделал вывод подполковник Сажин, вставая со стула. – Ну, вы меня поняли, Андрей Александрович?
– Понял-понял, товарищ начальник! – снова испугался допрашиваемый, что посадят.
– Тогда до свидания, – попрощался районный следователь.
– До свидания! – откликнулся уже бывший лесной махинатор, которому предстояла большая работа – дорубить обманутым старикам дров, расколоть их и сделать подарок к 9 Мая.
Продолжение следует...