Несмотря на ветхий внешний вид, внутри церковь встретила Каланара привычным для обители Рикаты уютом. Картины городов и природы на стенах, запах эфирных масел, тёплый приглушенный свет светильников. Без всякой опаски шагая вперёд, жрец КоаДива с интересом оглядывал всё вокруг. Украшенные резными изображениями посланниц Рикаты двери Зала Единства бесшумно распахнулись, и до ушей Каланара донёсся тихий речитатив молитвы.
Покрытый войлоком деревянный пол заглушил шаги Каланара, когда он медленно направился к стоящему на коленях перед круглым бортиком погасшего очага молодому парню.
Замерев на несколько минут, жрец в сером понял, что слова Ринтары о безостановочной молитве были правдой. Погружённый в молитву об искуплении жрец не замечал ничего вокруг, и печально улыбнувшись, Каланар вытащил из своей напоясной сумки небольшую свечу.
Когда на веки молодого парня упал пляшущий свет свечи, его молитва прервалась на полуслове, а взгляд вперился в огонёк. Надежда, радость и счастье, промелькнувшие на его лице вначале, уступили место разочарованию, когда он понял, что вместо очага горит внезапно появившаяся свеча на его бортике, но через несколько мгновений на его лицо вернулось осознанное выражение, и резко поднявшись, парень развернулся к стоящему в трёх шагах Каланару.
Каланар всмотрелся в невысокого короткостриженого черноволосого парня, бело-синяя роба которого была точно такой же, как в день, когда он пытался воззвать к толпе перед домом старосты. Внимание мужчины сразу приковали уставшие черные глаза, опущенные плечи и подрагивающие руки парня. Хотя, парня ли? Хоть на вид ему и было двадцать два – двадцать три года, в своей крепости-тюрьме он просидел десять лет, и сейчас был ненамного младше Олгана.
- Мир тебе, Итар. Мне нужна твоя помощь, - прокатился по помещению мягкий голос Каларана.
- Мир и тебе, незнакомец! Кто ты, и как ты сюда попал? – хрипловатый голос Итара отразился от стен зала.
- Я Каланар, служитель КоаДива. Сюда я попал через рунный путь, который охраняет страж Ринтара.
- Я… я знаю про твоего бога, ты друг! Но как ты прошел через Ринтару?! Ведь она…
- Сейчас она в здравом рассудке, Итар. Но можешь ли ты сказать то же самое о себе?
- Д..Да! Я помогу тебе чем смогу, Каланар! В доме Рикаты любой без тёмных помыслов обретёт приют и помощь! Чем я могу тебе помочь?
Внимательно вглядевшийся во впервые заблестевшие черные глаза парня, Каланар кивнул, и повернулся к двери.
- Пойдём наверх. Я хочу видеть деревню из окна, там и поговорим.
* * *
- Поэтому, когда Химир погасил пламя в Очаге, я проявил непростительную слабость. Я замешкался, Каланар. Замешкался и опоздал. Нужно было сразу выйти за барьер и направить зов паладинам Рикаты. Но я ошибся. Впрочем, это не первая моя ошибка, погубившая деревню…
- Что ты имеешь в виду?
- Понимаешь, ведь это именно я отговорил сельчан сжечь Талана сразу… Ведь он был не виноват в том, что с ним произошло, и я хотел найти способ излечить его… А позже он совратил их разум, и ложью заставил отказаться от своей человечности, от своей души! И их душевная погибель на моей совести. Мужчин, женщин, детей, стариков… Я убил всю деревню, Каланар. Мне нет прощения. Но я хочу уберечь других людей от этой страшной участи.
Немного помолчав, жрец КоаДива спросил:
- Ты назвал старосту Химиром. Нам он представился как Витар. Они меняют имена после инициации?
Нахмурившись, парень ненадолго ушел в себя.
- Нет. Это произошло два года назад, когда Химир встречал очередной караван из-за барьера. Судя по всему, помимо вещей в их телегах были ещё и мёртвые тела. Я иногда наблюдаю за деревней отсюда, из своего кабинета. В тот день с жителями Тёмного Ручья, откуда и зародился культ Луны, пришла какая-то знатная женщина. Химир долго с ней беседовал, но вышла от него она в хорошем расположении, и через два дня, когда она вместе с сопровождающими возвращалась за барьер, она передала Химиру какой-то ларец. С того дня он сильно изменился. Он сменил имя, начал подражать аристократам, одеваться, как они, разговаривать, как они, а когда через время ему привезли шпаги, начал устраивать на площадке перед домом частые дуэли с деревенскими мужиками. Но они-то в жизни не держали такого оружия в руках, а Химир будто с ним родился. Ему это быстро надоело, потому что никто не мог достойно ему сопротивляться, и его единственной радостью было калечить тех, кто когда-то был людьми. Они и не были против. Знаешь, в этом есть что-то отвратительное, противоестественное – когда люди с охотой позволяют ранить себя, калечить, даже несмотря на то, что для них это безопасно. Для них это просто способ провести время перед очередным лунным причастием. А Гарта, его жена, она стала кем-то вроде служительницы Талана.
В это время дверь дома старосты распахнулась, и на крыльцо вышел довольно улыбающийся Витар в окровавленной сорочке со шпагой в руках, и с усмешкой сказав что-то через плечо, сбежал по ступеням, в нетерпении начав прохаживаться по площадке. Вышедший следом мрачный Олган, заставил напрягшегося было Каланара облегчённо выдохнуть и впериться взглядом в происходящее. Следующие несколько минут потрясли мужчину до глубины души, особенно когда порубленный на части староста поднялся на ноги и отрастил потерянные кисти.
- Каланар! Каланар!!! Ты слышишь меня?! Твоему другу нужно помочь! Химир одолеет его только выносливостью! Пойдём, нужно открыть ему двери в церковь!
Каланар, который уже выяснил у Итара всё, что хотел, развернулся, и взглянул ему в глаза.
- Поверь, Итар, для Олгана сейчас нет никакой опасности. Если он до сих пор не уничтожил старосту, то только потому, что хочет что-то выяснить. Поэтому, мы пока не будем ему мешать. Но скажи, что дальше?
- Ты о чём? – непонимающе спросил парень.
- Ты хотел спрятать его в церкви. Но что дальше? Просто сидеть и молиться, чтобы нас кто-то спас?
- Нет! Я хотел помочь твоему другу! Я…
- Ты сказал, что хочешь уберечь людей от своих ошибок. Но прячась в церкви этого не сделаешь. Если ты несёшь людям свет своей богини, ты должен быть примером её добродетели. Чтобы люди сами тянулись к тебе, и хотели согреться теплом твоей души, а не прятали стыдливо глаза, от тяжести проповедей, когда им тыкают в лицо их несовершенством. Как ты думаешь, почему Риката не отозвалась на твои молитвы? Ты считаешь, что богиня слишком слаба, чтобы вытащить тебя отсюда? Что она слаба, чтобы одолеть эту скверну? Или что она сама должна исправлять твои ошибки?
- Я не… ! Я не…
- Ты не ребёнок, Итар. Никто не пройдёт твой путь за тебя. Бегать от своего долга – значит существовать, а не жить. Ты просуществовал здесь десять лет. Сколько ещё ты будешь прятаться?
С каждым словом Каланара Итар склонял голову всё ниже и ниже, и наконец зарыдал, спрятав лицо в ладонях. Каланар терпеливо ждал, не отрывая взгляда от парня.
Когда Итар поднял голову, на его абсолютно умиротворённом, спокойном лице принявшего неизбежное человека, жрец КоаДива с удивлением увидел улыбку.
- Пойдём, Каланар! Я искуплю свою вину! А вы с другом исполните свой долг.
Положив руку на плечо парня, мужчина улыбнулся, и ответил:
- Пойдём, брат мой! Пусть твой свет разгонит тень, накрывшую эти земли!
* * *
Расхохотавшийся староста ударом ноги в грудь оттолкнул от себя Олгана, и залюбовался окровавленным шилом в своей руке.
- Какое же это наслаждение, Олган! Этот бастард, чью личность я впитал, он передал мне все свои воспоминания, все навыки, все таланты, всё потаённое! Ты знал, что первой женщиной, которую познал Вивар, была его страстная молодая тётушка Лита? Впрочем, теперь я понимаю, что для вас, высокородных тварей, это вполне себе обычное дело! Вы ведь дружили с ним, в юности! Он и на твою жену начал засматриваться, только когда увидел её с тобой! О, ты бы знал его фантазии!
Морщась от боли, Олган поднялся на ноги, и зажимая рукой рану в правом боку, усмехнулся, глядя в глаза старосты.
- Моей первой женщиной тоже была Лита, смерд. И если бы ты знал, как была прекрасна женщина, имеющая страсть к неопытным юнцам, то не смеялся бы над ним. Ты, и тебе подобная грязь чаще познают ослиц первее женщин, и не тебе…
Речь Олгана прервала грохот от ударившей по стене двери церкви. Взгляды всех присутствующих прикипели к двум жрецам, неторопливо спускающимся по деревянным ступеням. Первым шел Итар, внимательно всматривающийся в лица присутствующих. Шагающий за ним Каланар обратился к другу:
- Олган, советую быстрее заканчивать, сейчас тут будет жарко! Площадка – это люк, под ней одна из цветочных тварей!
- Не смей богохульствовать, кукла ложных богов! Только дети Луны истинные боги!...
Резкий, высокий крик Гарты, жены старосты, прорезал воздух, но Олган, кивнувший другу, не обращая больше ни на что внимания, щелкнул пальцами и резко свистнул.
Стоявшие до этого неподвижно одушевлённые молнией сорвались с места, и сбив замешкавшегося Витара с ног, вцепились зубами в его руки, и растянули в стороны. Шагнувший вперёд Олган быстрым взмахом снёс косматую голову, подхватив её на лету. В следующий миг его шпага загорелась красным, и пронзив удерживаемое одушевлёнными тело старосты, за несколько ударов сердца испепелила то, что когда-то было человеком.
Яростные крики Гарты переросли в пронзительный визг, который подхватила сначала Мина, а потом и остальные женщины. Впрочем, через несколько секунд визг оборвался, погрузив площадь в тишину.
Вскарабкавшийся на одушевлённого Олган двумя длинными прыжками заставил некогда живых коней покинуть площадку, и остановил их по бокам от остановившихся жрецов. Его трофей, который охранитель держал за волосы, яростно вращал глазами и раззевал рот, пытаясь что-то сказать, однако спрятавший шпагу Олган не обращал на это никакого внимания, зажимая рану в боку.
Несмотря на захлестнувшую их ярость, сельчане не спешили бросаться на внезапно объявившихся врагов. Только пришедшая в себя Гарта начала спускаться по ступеняв, неотрывно глядя в глаза Олгана.
Остановившись с противоположной стороны деревянной площадки, Гарта вытащила из складок одежды уже знакомый Олгану нож, и указав им на Итара, заговорила. В повисшей тишине её подрагивающий от ярости голос, казалось, отражался от стен церкви и дома.
- Вы, заблудшие твари, пришли на благословлённую Луной землю, и пытаетесь забрать нашу обретённую свободу! Вам не забрать священные дары Луны! Ложным богам не набросить на нас ошейник!
- Вы уже давно перестали быть людьми, Гарта! У вас нет никакой свободы, и никакого права выбора, о котором вам рассказывал Талан! Вы рабы его дурмана, единственный выбор которых сводится к служению ради очередной порции проклятого нектара!
- Лжец!!! - вновь сорвавшаяся на визг женщина, красивое лицо которой теперь исказилось в гримасе ненависти, полоснула себя по ладони, и взмахом окропила кровью землю перед собой. – Я докажу вам, что ваши жалкие боги всего лишь самозванцы перед ликом истины!!!
Вскинув разрезанную ладонь к небу, женщина в платье, покрытом засохшей кровью дочери, начала громко читатать заклятье, услышав которое, Каланар нахмурился, и закрыл глаза, сконцентрировавшись. Он узнал гортанные звуки, и начал творить заклинание-громоотвод, чтобы разрушить конструкцию чар Гарты.
Над деревней Звездопад, прямо над творящей заклинание Гартой, небо начало темнеть и полыхать молниями. Резко поднявшийся ветер заполоскал ткань одежды собравшихся, а вскинувший ладонь Каланар, начавший творить своё заклинание, внезапно покачнулся, и скрючился от пронзившей его тело дикой боли.
Жена старосты, закончившая творить магию, расхохоталась, и через шум ветра прокричала:
- Что, колдун, не получилось?! Луна открывает такие знания, о которых твои ложные идолы даже никогда не слышали! Но Луна милосердна! Убей тех, кто рядом с тобой, и она примет тебя в свои объятия! Она одарит такой силой, о которой ты мог только мечтать!
- Вир Та Зан! Убирайся во тьму, ведьма!
Каким-то чудом Каланар смог завершить заклинание, и в небо ударила тонкая спица ослепительного света, мгновенно успокоившая ветер, а следом за ним и молнии.
Почерневшее небо успокоилось, но тучи так и остались неподвижно висеть над деревней, и довольно улыбающаяся Гарта вытянула уже зажившую ладонь в сторону мужчин.
- Убейте! Их! Всех!!!
Стоявшая до этого толпа жителей, сверлящая мужчин ненавидящими взглядами, сделала медленный, синхронный шаг вперёд, и сорвалась вперёд яростной лавиной.
Бледный Каланар, из ушей которого текла кровь, обернулся к Итару, и прорычал:
- Я сдержу первый удар, а дальше дело за тобой! Я должен помочь Олгану! Давай, Итар!
Посмотрев выпученными глазами на уткнувшегося в гриву одушевлённого Олгана, красное пятно на боку которого стало намного больше, на Каланара, окружившего их призрачным частоколом, усеянным шипами, молодой жрец стряхнул с себя ступор, и бросил короткий взгляд в глаза Гарты.
Женщина, стоящая всего в двадцати метрах, счастливо улыбнулась, и послала парню воздушный поцелуй. В презрении скривив губы, Итар сорвал со своей шеи искрицу – серебряный шарик, внутри которой покоился уголёк из Очага Призыва. Подняв сжатый кулак, Итар вскинул голову и неожиданно сильным голосом прокричал:
- Придите на мой зов, дочери Рикаты! Придите на свет моей души! Придите, и уничтожьте тех, кто осквернил людские души!
Словно не чувствуя боли от заполыхавшей яростным огнём в его кулаке искрицы, парень с размаху впечатал её в свою грудь, туда, где билось сердце. Несколько секунд ничего не происходило. Дым от прожжённой робы и обугленной кисти медленно развеивались в воздухе, а толпа обезумевших людей, подмявшая под себя насаженный на призрачные шипы первый ряд атакующих, начала карабкаться на их плечи, чтобы перепрыгнуть неожиданное препятствие, когда Итара подбросило в воздух на два метра.
Застыв в воздухе, молодой жрец захрипел, а его тело, изгибающееся в судорогах боли, начало слабо светиться. Через несколько секунд, на которые всё происходящее вокруг застыло, грудная клетка Итара взорвалась фонтаном крови, искр, и света. Кричащий от невыносимой боли жрец раскинул руки в стороны, и откинул голову. Его глаза, рот и зияющая полыхающим огнём раскрытая грудная клетка исторгали из себя яркий поток света, но то, что произошло дальше, повергло в ступор даже дёргающихся на шипах безумцев.
Из пламени, бьющего из груди распятого в воздухе Итара, начали одна за другой вылетать закованные в сверкающие доспехи крылатые девы, огненные мечи и копья которых сразу же обрушились на моментально обращающихся в пепел безумцев. Прижимающий светящиеся руки в ране Олгана, Каланар с содроганием смотрел, как мужчины, женщины, старики и даже дети сгорают в пламенной мести дочерей Рикаты. Однако, даже видя, как погибают их близкие, обезумевшие люди, а точнее те, кто прятался под их личинами, с безумной яростью пытались ухватиться за крылья посланниц, атаковать, убить.
Гарта, на лице которой впервые за всё время отразился ужас, упала на колени, и прижала ладони к деревянному настилу. До ушей Каланара и очнувшегося Олгана донесся её панический крик:
- Талан! … пророк Луны! Спаси своих детей от лживых демонов!
Вырезанный на досках узор засветился мягким белым светом, а в следующий миг настил просто растворился, демонстрируя огромную яму прямо в центре площади. И из этой ямы проворно выбралась покрытая ярко-зелёной листвой огромная тварь, с ходу схватившая одну из пролетающих рядом дев огромными серпоподобными лапами, разорвав её на части. Погибшая воительница взорвалась яркой вспышкой, и поле боя пронзил полный боли и ярости визг существа.
- Что это, Калн?! Что происходит?
Каланар повернул лицо к другу, и увидев, как тот медленно поднимается в седле, облегчённо выдохнул. Бледный Олган внимательно впитывал происходящее, и слабой рукой пытался вытянуть из ножен шпагу. Жрец КоаДива развернулся к происходящему, и начал творить новое защитное заклинание, по примеру Олгана всматриваясь в происходящее.
Девять оставшихся воительниц Рикаты, которые уже уничтожили всех жителей деревни, кроме молитвенно скорчившейся Гарты, вокруг которой сиял гоолубоватый купол, застыли в десятке метров над землёй, изучая нового противника. Тварь, которая некогда была человеком, тоже изучала воительниц. Огромная, не меньше десяти метров в высоту и пятнадцати в длину, она была точь-в-точь такой, какой показала её жрецу Ринтара. Длинные когтистые лапы легко держали вытянутое тело, в центре спины которого мягко светился огромный красно-серый цветок. Едва видимая крохотная голова, защищённая толстыми наростами коры, сверкала четырьмя человеческими глазами за застывшей в блаженстве маске человеческого лица. Две обожженные лапы, напоминающие одновременно клешни скорпиона и разрывающие клинки богомола, быстро восстанавливались, подрагивая в предвкушении новой битвы.
Сама Ринтара тоже была здесь – облачённая в сверкающую броню медного цвета, держащая полыхающее копьё воительница застыла в центре полукруга. Огромные, покрытые копотью серые крылья приковывали взгляд, будто бы тлея изнутри.
Неожиданно маска твари распахнула щель рта и заговорила тёплым, заботливым голосом:
- Зачем же нам сражаться, прекрасные девы? Ведь нам всем хватит места под этой прекрасной луной! Луна отблагодарит вас по достоинству! Она избавит вас от боли Вины, вам больше не нужно будет служить обычным смертным, ваши умения и таланты будут награждены по достоинству! Вы воительницы, и ваша жажда битвы будет удовлетворена в полной мере! Придите же в свет Луны!
Цветок на спине твари исторг из себя огромное облако пыльцы, которая золотым туманом начала накрывать всё вокруг.
Ринтара, крылья которой во время речи твари тлели всё сильней и сильней, полыхнули оранжевым пламенем, и взмахнув ими, воительница послала вперёд два мощных огненных смерча, которые с рёвом впитали в себя золотое облако. Надувшись, будто объевшиеся рыбы-шары, смерчи врезались в тварь и взорвались. Застывшие над деревней тёмно-серые тучи, впрочем, остались неподвижны, будто были нарисованы. Пронзительный визг закрутившегося на месте существа заглушил гремящий голос Ринтары.
- Мы – воители Рикаты, предатель! И наша жажда битвы сейчас будет полностью насыщена! В бой, сёстры!
Воительницы огненными кометами рванулись вперёд, и грохот начавшейся битвы заставил Каланара и Олгана отступить на пару шагов назад. Итар уже стоял на земле, но глядя на него Олган испытывал какой-то первобытный ужас. Свет, бьющий из глаз парня, не скрывал обугленные веки. Потрескавшиеся и крошащиеся губы шептали едва слышимые молитвы, а грудная клетка… Выломанные наружу рёбра демонстрировали выжженную клеть, внутри которой ярко светилось медленно бьющееся сердце.
Продолжение следует.
