Продолжаю рассказ про одорологическую экспертизу. Она же – экспертиза запаховых следов человека.
В этих двух статьях я, как мог, рассказал про теоретические и организационные аспекты производства данного исследования:
А в этой речь идёт о примере из практики, который доказывает, что запах преступника хорошо сохраняется в крови жертвы:
Сегодня второй практический пример. Речь пойдёт о том, что запах не только хорошо сохраняется в крови, но и может быть законсервирован в ней очень долгое время, затем извлечён и использован для производства экспертизы.
Итак, поехали!
Начало нулевых, ближнее Подмосковье, одна из воинских частей. В ходе вечерней поверки обнаруживают пропажу бойца. Ротное звено первые час-полтора пытается выяснить его местонахождение своими силами, но, так как это не приносит результатов, следует доклад по команде вышестоящему начальству и начинается разбор полётов.
Надо отметить, что самовольное оставление места службы в те времена носило если и не массовый характер, то и большой редкостью точно не было.
Боец, кстати, был уже второго года службы, перешагнул в категорию «черпака», готовился стать «дедом». То есть, всё самое плохое в срочке он уже прошёл, и впереди его ждали только радужные перспективы и всяческие послабления. К чему бежать? Непонятно.
Военной полиции тогда не было и, по существующим правилам, для проведения дознания выделили одного из офицеров части. Он отработал типовые для таких случаев версии: проблемы в семье – нет; проблемы с девушкой, что не дождалась – нет; игромания, наркомания, алкоголизм, конфликты в коллективе – нет, нет, нет (ага, щас, так ему всё и выложили), склонность к побегу … а, извините, это в других коллективах учитывают, где тоже вечерние поверки есть.
Короче, дознаватель ничего не нарыл. На родину солдата на пару недель отправили офицера с парочкой сопровождающих, чтобы они беглеца обратно приволокли, если объявится. Но и те вернулись с пустыми руками.
Повторюсь, что в те времена самовольное оставление части – не такое уж и редкое происшествие. Хоть без оружия сбежал – и то слава Богу!
Короче, через время всё заглохло, и к этому вопросу больше никто не возвращался.
Прошло лет 10, и решили в здании казармы капитальный ремонт провести. Работяги копались в подвале и стали вскрывать какую-то нишу, залитую керамзитобетоном. Ломали, ломали, пока оттуда кусочек бушлата не показался, а вместе с ним и фрагмент руки. Желание работать сразу испарилось и все кинулись наперегонки к телефону.
Здесь уже назначенным из числа офицеров дознавателем не ограничилось: приехал и комитет, и судмедэкспертиза, и полиция.
В итоге, что получается: труп и есть тот самый пропавший солдат (ДНК-экспертизу с образцами родственников провели), умер он от удара по голове сзади острым предметом. А больше ничего, в принципе, и не понятно. Десять лет уж прошло, какие следы столько сохранятся?! Поэтому упор при расследовании, сделали на оперативно-следственную работу: беседы, опросы, наведение справок и т.д.
И выяснили, что первоначальное дознание было проведено из рук вон плохо. Потому что, когда разослали по всей стране отдельные поручения, и опера стали разговаривать с бывшими сослуживцами убитого, то там и конфликты в коллективе вылезли, и стойкие неприязненные отношения между группами военнослужащих и много всего неприглядного. Но, вот чтобы прям по-настоящему чего-то криминального, то нет, этого никто не видел. В защиту расследования 10-летней давности стоит ещё сказать, что, во-первых, дознание проводил не сотрудник правоохранительных органов, а один из офицеров, на кого пал жребий командования. Во-вторых, эти самые бойцы в то время могли просто побояться говорить правду, либо это могла быть своеобразная корпоративная этика: всё, что происходит в казарме – остаётся в казарме. За 10 лет люди иногда сильно пересматривают свои жизненные взгляды, становятся мудрее, смелее, совестливее. Это факт. Хотя, в обратную сторону эта схема тоже работает. Как бы то ни было, но сослуживцы заговорили.
Картина выходила следующая: у убитого длительное время был конфликт с одним солдатом из своего призыва. Причём длилось это чуть ли не с первого дня службы. И мордобитие случалось, и стычки толпа на толпу (это когда каждый со своей группой поддержки приходил). Но, опять же, ничего выходящего за рамки хоть и длительных, но всё-таки обычных юношеских конфликтов.
И вот тут появляется офигительный звоночек, я б даже сказал, набат! Этот самый второй боец во время пропажи убитого уже несколько дней был старшим команды на хозяйственных работах в … подвале казармы. Чего-то они там ремонтировали.
Опросили членов той хозяйственной команды. Да, работали. Да, заливали керамзитом какие-то ниши. Но их было много, в какой день в каком месте заливали не помним. Нет, в подвал был свободный доступ, дверь не закрывалась. Нет, убитого не видели, он в состав команды не входил. Да, каждый день приходили с работ до ужина, вечером больше туда не спускались.
Вроде и горячая версия, но улик никаких!
Понятно, что поехали в гости к главному персонажу. И понятно, что он, как умный человек, сразу потерял память о подробностях тех дней. Ну то есть, знаете, такой участливый гражданин, который из-за всех сил старается помочь следствию, напрягается, пыжится, но к сожалению, ничего не получается. Ведь такой срок прошёл, извините, товарищи следователи!
Самое главное, в суде такая линия поведения прекрасно проканает, и его никак не смогут обвинить в нежелании сотрудничать.
Ну и тут на сцену выходим мы – эксперты! Иначе зачем бы я вообще это всё рассказывал? В ходе осмотра установлено, что воротник и задняя часть бушлата (плечи, спина) обильно запачканы кровью (удар пришёлся по голове сзади). Провели экспертизу, вся кровь принадлежит жертве. Ну, это можно было предположить, на другой результат особо и не рассчитывали. При этом, в ходе общения со следаками и операми узнали следующее: из всех, кого опросили (а там почти всю казарму опросили), хоть какие-то подозрения вызывает только главный антагонист. Хотя и держится уверенно, ведёт себя умно, но глазки бегают. Другие либо действительно ничего не знают, либо великие актёры. Но скорее всего первое. Эти мысли к делу не пришьёшь, конечно, но у людей в таких делах опыт большой, знают о чём говорят, да и ту самую оперскую чуйку никто не отменял.
Ну раз есть такие мысли, то почему бы и не поработать с ними. Дальше начинается моё любимое в экспертной работе на месте преступления – моделирование событий. Итак, убийца был один. Ударил жертву он явно не в нише посреди раствора. Где-то в сторонке. То есть ему надо было оттащить тело в нужное место, после чего залить всё бетоном. Как легче всего тащить труп? За подмышки. Логично. Естественно, существует вероятность, что тело оттащили за ноги, или вообще на какой-нибудь тачке перевезли, но эти версии потом будем отрабатывать. А пока давайте считать, что тащили за бушлат сзади. А бушлат, как я говорил, именно сзади весь в крови жертвы. Можно с уверенностью предположить, что убийца в ходе этих манипуляций, довольно сильно в ней испачкался. Поэтому стоит в этих кровавых пятнах поискать его запах!
Опять поехали к потенциальному убийце и сказали, мол, раз ты ничего не можешь вспомнить, то и не надо. Мы же видим, как ты стремишься помочь следствию и мучаешься, что ничего не получается. Поэтому давай-ка мы у тебя на прощание образец крови возьмём и на этом всё. Там уже, видимо, не вариант был отказываться, поэтому чел согласился.
И да, даже спустя 10 лет из крови жертвы смогли получить запаховые следы, при экспертизе которых установили, что они произошли от теперь уже точно подозреваемого.
В принципе, всё произошло, как и предполагали. В районе ужина, когда работы в подвале закончились и все ушли, эти двое опять зацепились около казармы и решили пойти поговорить подальше от посторонних глаз. Убийство заранее не планировалось, просто в ходе драки преступник схватил лопату и ударил оппонента по голове. После первого шока решил избавиться от тела и замести следы. Рабочую одежду, в которой убивал, спрятал там же в куче мусора, потом вынес и сжёг.
Ну главное его везение, конечно, что в тот раз всем на всё было похер, потому что версию криминального исчезновения никто всерьёз не рассматривал.
Мужик, конечно, офигел, когда его через 10 лет нашли.