борисова м. - про бабушку, сельскую учительницу, модницу и красавицу, и роскошную шевелюру, передающуюся по наследству.
Роскошные волосы - по наследству
Красота женщины складывается из многого, но шикарные волосы хотелось бы иметь всем. На мамину родню природа в этом плане не поскупилась - наградила несколько поколений наших женщин просто роскошными шевелюрами. Но всегда же хочется еще и того, чего у тебя нет. У моей мамы волосы вьются, у меня тоже немного. А у бабушки, маминой мамы были шикарные, но прямые. Но ведь это поправимо?
Часть лета, чаще всего август, я проводила у бабушки Нины в маленькой белорусской деревне Прудище под городом Борисовом. Она была сельской учительницей. Поселилась там, выйдя замуж за моего деда - конюха. Такая необычная пара.
Волосы отлично согревают
Она была не только учительницей, но модницей и красавицей. Родила четыре дочки, а нас, внуков, у нее было семеро. Пока у бабушки свои дети были маленькими, ей помогала по хозяйству моя прабабушка, тоже красавица и тоже с шикарными волосами. Коса в руку толщиной. Во время войны, во время оккупации, она своими волосами укрывала мою маму, когда их немцы выгнали из дома на мороз. Волосы отлично согревают.
Смородина и клубника - по справедливости, а груши - до отвала
Когда появилась мы - я и мои двоюродные братья и сестры, - бабушка была уже одна. Ушли ее главные помощники - мама и муж, наш дед. Бабушка тогда уже не работала. Она травмировала ногу, не могла ходить в школу и сидела дома на пенсии. Занималась хозяйством и нами. По хозяйству ей помогала одна из дочерей, моя тетя Ира, они вместе жили. Тетя Ира занималась и огородом, и уборкой, но к этому обязательно привлекала нас, старших детей, поработаешь - иди гулять. Нет - играй с младшими в своем дворе или убирайся дома. Все справедливо. Все садовые ягоды собирали и делили поровну - сколько людей, столько кружек для клубники или смородины. Никаких "он маленький, он хочет еще!". Но яблоки и груши ешь до отвала, их полно.
Наша еда: Молоко сладкое, молоко кислое и молоко "просто кошмар!"
Самой главной в хозяйстве бабушки была корова, звали ее Рябина. Это было практически наше жизнеобеспечение. Открываешь холодильник - одно молоко. «Сладкое» - значит, свежее, «кислое»- простокваша, сыворотка и творог. И, в общем, все. Завтрак - молочная каша и стакан молока, можешь два - выпей оба. Кашу мы ели ужасно, скорее, не ели , но не хотели портить отношения и просто размазывали по тарелке, чтоб не портить отношения. С молоком было проще: быстро выпил и с куском хлеба выбежал из-за стола.
На обед у нас был только суп, второе не готовили. Если кто-то из детей не наелся - тарелка творога со сметаной и сахаром. Это ели все, очень вкусно! Тетя Ира варила суп и пекла блины, но только в воскресенье. Блины были восхитительные, для них тетя растапливала печь и пекла их прямо в печи. Они выходили вкусные и пышные. Мы поливали их маслом и сметаной. Сразу уплетали, уговаривать никого не приходилось.
С супом было хуже. Мы со старшим двоюродным братом были малоежками, ели медленно и все время боялись "пропустить игру". Ведь на суп нужно время - сиди, черпай ложкой! И мы хватали хлебом и удирали из-за стола, а тарелки придвигали к следующим по старшинству двоюродным. Те как раз имели отменный аппетит и спокойно съедали нашу порцию.
Вечером наступал «час молока». Бабушка считала, что меня, худосочную москвичку, обязательно надо поить парным. Просто кошмар! Остальные привыкли и пили, а я его терпеть его не могла. Но можно было с кем-то поменяться на холодное «сладкое». Бабушка не настаивала: «Ребенка заставлять нельзя, сам захочет». Это было не про нас с Вовкой. Мы могли есть неспелые яблоки, зеленый лук с солью, мороженое и конфеты, но обычную еду - нет. Молоко мы в начале отпуска пили все из красивых чашек, которые нужно было потом самим помыть. Но мы были такие шустрые, что сталкивались в дверях и били эти чашки друг о друга, целой оставалась только ручка. К концу августа мы все пили молоко из майонезных банок - чашки и бокалы все перебили. Вечером пили молоко сидя на оттоманке,так бабушка называла тахту со съемными подушками. С трудом уже смотрели «Спокойной ночи, малыши» и плелись спать.
Время папильоток
Мы так «набегивались» и «наигрывались», что засыпали, едва касаясь кровати. Но иногда мне перед сном удавалось увидеть, как бабушка «наводит красоту». Она брала маленькие бумажные листочки и кусочки тряпочки или бинтика и делала папильотки - такие самодельные бигуди. (На бинтик трубочкой накручивают бумажку, а затем на эту бумажку, в свою очередь) накручивают прядку волос и завязывают бинт бантиком). Бабушка маленькой расческой делила волосы на ряды и очень быстро накручивала все волосы на папильотки. А может и не быстро. Я уже засыпала.
У бабушки было два утра: первое в пять часов, когда она доила корову и провожала ее в стадо, и второе - когда уже всем пора было вставать. Корову она провожала, завязывая на голову косынку. Потом снова ложилась.
А уж встав во второй раз, она снимала папильотки, укладывала волосы, подводила брови, красила ресницы, надевала красивое платье, туфли на каблуках, несмотря на больные ноги, и выходила на улицу. Наш дом стоял на окраине деревни, и около палисадника была лавочка с исключительным видом. Бабушка садилась на лавочку и любовалась природой или читала газету. Она обожала читать газеты, причем то, что ей нравилось, читала по несколько раз. (А то, что очень-очень нравилось, вырезала и оставляла на память). Газету она читала на этой самой лавочке у палисадника. Мимо проходила ее бывшие ученики, и всегда очень почтительно здоровались. Нам было ужасно приятно.
По утрам мы рылись в шуфлядках
Спальня с ней у нас была общая, разделял наши кровати шифоньер. Это такой двухстворчатый шкаф с маленькими выдвижными ящиками внизу - шуфлядками. Пока бабушка наслаждалась природой и новостями, мы просыпались и лезли в шкаф, выдвигали эти ящики и смотрели бабушкины вещи - старые газетные вырезки, письма, в общем, архив. Еще там лежат старый ридикюль. Что нам надо было, не знаю. Ничего там особенного не было - письма и фотографии сестер и деда с фронта. С годами набор вещей не менялся. Выросли мы, появились и подросли другие внуки, и все упорно лезли в этот шифоньер с этими шуфлядками, чтобы посмотреть старые фотографии и связки писем.
На бигуди неудобно спать
Наши родители дарили бабушке и бигуди, и термобигуди. Она, желая сделать им приятное, накручивала на них волосы, с трудом засыпала на этих «железках», а потом, когда родители уезжали, возвращалась к своим папильоткам. Позже, когда я уже выросла, мы ездили с бабушкой в парикмахерскую - делать ей шестимесячную завивку. Но все-таки иногда она подкручивалась на свои «бумажки».
Другие воспоминания автора: