— Вот! — водрузила на кухонный стол небольшую прозрачную коробочку моя подруга, Настя. По совместительству бывшая коллега, по развлечениям — собутыльница, по фигуре ..., хотела сказать почти как я, но здесь полный косяк.
— Мы собрались худеть или нет? — рассматриваю сквозь прозрачный пластик мой любимый тортик, Прага. Что же ты вкусный какой, зараза шоколадная?!
— Это ты собралась, а меня и так ветром сдувает, — возмутилась Настя.
— Ты хотела сказать, сгибает? — пошутила я, намекая на ее рост, почти под два метра, а также тонкую душевную и телесную конструкцию.
— Очень, смешно, — протянула Настя и открыла дверцу шкафчика, достала с верхней полки чашки для чая и блюдца.
Я этим сервизом редко пользовалась, скорее им пользовалась сама Настя, так как убирала чашки после себя на самый верх, а мне лень было туда лезть. Нужно было встать на табуретку, покряхтеть, выпрямиться, затем слезть как-то, снова покряхтеть. И это я не утрирую, я — пышка, жиртрест, толстая, похожая не на свинку, а на свинью. Хотя Настя говорит, что я преувеличиваю, на самом деле я булочка для хот-дога, а не для гамбургера. Отличие я так поняла, только в длине, а точнее в росте опять же.
— Зачем ты мне приносишь тортики, злая ведьма, — чуть не плакала я, открывая коробку.
— Оля, не трогай! — стукнула меня легонько по рукам Настя.
— Почему? — удивилась я.
— Это мне, а тебе нельзя, — невозмутимо продолжила Настя, вызывая во мне не то что удивление, а целый взрыв негодования!
— А вот сейчас я не поняла, — тоном, где играла всеми красками буря, ответила я.
— Что тут не понятного? Ты на диете, я нет. Тем более мой бывший мне сказал, что у меня маленькая грудь, а у тебя... Короче если я буду есть и поправляться, то грудь вырастет.
— И поэтому ты будешь это делать на моих глазах?! Когда я второй день сижу на одном кефире, а вчера на одних яблоках?! Ты знаешь, что у меня ураган Катрина в желудке?!
— Тьфу, — надулась Настя.
Мы сидели и смотрели вдвоем на злополучный торт, не отводя взгляда. Первой не выдержала я:
— Ты весь не осилишь.
— Да, — кивнула Настя, — Тем более я терпеть не могу сладкое.
— Давай, я тогда отрежу очень маленький кусочек, почти прозрачный и буду, есть долго, пока ты доедаешь остатки.
— Давай, — согласилась подруга и разлила по белым фарфоровым чашкам свежезаваренный зеленый чай.
Через час я сидела и облизывала ложку, которой ела торт, смотря на блюдечко, где глянцем блестели шоколадные разводы. «Облизать его что ли?». Настя сидела и давила в себе икоту, она осилила половинку от половинки оставшейся части.
— Кажется, меня тошнит, — пробормотала она, сглатывая.
— Нужно запить, — согласилась я и подошла к холодильнику. Выудила оттуда давешний кефир и поставила на стол.
— Ой, нет! — сразу возмутилась Настя, — Завтра на работу!
— Тебе, а не мне, — с ехидной улыбочкой добавила я. — И с каких пор ты к моему кефиру так пренебрежительно относишься?
— А вдруг несварение после торта? Ладно, давай, все равно последний день перед отпуском, — согласилась подруга, и я разлила ненавистную жидкость и подняла, чокаясь с Настей.
— За твой отпуск, дорогая, — улыбнулась ей, — Чтобы все фараоны были твои.
— Скажешь тоже, зачем мне эти каменные глыбы, — Настя сделала большой глоток и поставила стакан на стол, — Оль, у меня к тебе просьба.
— Какая? — спросила я, с трудом проглатывая продукт коровьей жизнедеятельности.
— Прими за меня одного гостя, только одного. Остальных я раскидала и предупредила, приму после отпуска.
— Нет, Насть и не проси, — помотала я головой, — Ты же знаешь, что я не верю во всю эту чушь с твоими гаданиями.
— Да ладно тебе, жаль клиента терять, — уговаривала подруга, — Он один остался неприкаянный, не может перенести время, ну никак, а это моя репутация.
Отсюда немного поподробнее. Мы с Настей бухгалтеры, причем хорошие. Только я временно осталась без работы, ну как временно, уже почти год. Закрутила роман со своим боссом и только через полгода узнала, что он женат. Причем жена с детьми жила в городе его детства, а в Москву наведывалась крайне редко, почти никогда. Босс, как, оказалось, ездил туда сам, когда я уже чувствовала себя полноправной хозяйкой в его огромной трехкомнатной квартире в центре. Полностью счастливой женщиной в очень большой кровати с ортопедическим матрасом.
— Дорогая моя, конфеточка, — сказал он мне вечером, перед своим очередным отъездом, — Ты же знаешь, что я завтра уезжаю к своим родителям?
— Да, Мишенька, — с улыбкой во весь рот ответила я, предвкушая, что босс позовет меня с собой, а перед этим сделает мне предложение. Вот прямо сейчас, здесь, в постели, где мы оба так часто лежали.
— Так вот, я тут подумал, мы можем, теперь встречаться у тебя на квартире? — лаская мое плечико губами, ворковал шеф.
— Зачем, мне твоя квартира больше нравится? — удивилась я, где предложение руки, сердца и совместного счета в банке, я не поняла?!
— Но я не могу позволить, чтобы моя конфетка жила в таких условиях?
— Каких таких?!
— Как ты себе представляешь две хозяйки на кухне?
— Что?!
— Я привезу сюда жену с детьми, моя сладкая. Сама понимаешь, что мы здесь не можем больше встречаться, — шаловливые ручки шефа уже порхали по моему телу, но больше это уже не действовало. Скорее наоборот.
— Кобель! — размахнулась я, впечатывая свою ладонь в его красивую физиономию и выпрыгивая с кровати.
— Че это? — всерьез обиделся шеф, теперь уже бывший шеф.
На следующий день заявление на стол, слезы дома в подушку в течение месяца и полгода дикой депрессии дома, плюс лишние двадцать килограммов к моей до этого аппетитной фигуре. Из стройной женщины с шикарным бюстом, я превратилась в пончик с грудями. Мой гардероб пестрил широкими яркими штанами и безразмерными футболками. На ногах удобные кроссовки, волосы в толстом пучке на макушке. За полгода я ни разу не красилась, не делала маникюр или педикюр, постепенно превращаясь в чучело.
***
— Да ты с ума сошла, — возмущалась я, когда получала инструкции от Насти, которая уже неделю отдыхала в своем Египте.
— Не бойся, все будет хорошо, — науськивала подруга, — Кинешь на стол пару костей, только свечи не забудь зажечь. Разложишь карты, пробубнишь что-нибудь. Скажешь, что бизнес его под угрозой, а помочь может только взятая с могилы царя Тутанхамона земля и полностью очищенная твоими стараниями и молитвами.
— Настя, — поморщилась я, — Ну что за ерунда.
— Нормально все, этот богатый дядечка и не поймет, что к чему, сунешь ему мешочек с землицей, руками над ним поводишь, дребедень пошепчешь, и пусть идет, бизнес свой поднимает.
— Но это обман?
— Нет, это прикольно, — засмеялась Настя.
— Да не буду я этого делать?!
— Оля, я попросила тебя сделать одну единственную вещь, одна просьба, всего одна. Это моя репутация, мои клиенты, мое хобби... — начала заводиться подруга.
— Ладно, ладно, я поняла, с тебя текила, — быстро попрощалась с Настей, пока она не развела разговор на полчаса и нырнула в метро.
Встреча с богатым и причудливым старичком была назначена через два часа в квартире Насти. Мне нужно было подготовить все декорации, скажем так. Зажечь свечи, достать какие-то кости, интересно, чьи они, себя разукрасить, надеть соответствующий случаю балахон, точнее чехол на танк. За последнюю неделю, после отъезда Насти я кажется поправилась еще на несколько килограммов, даже не вставала на весы, чтобы не расстраиваться. Думала о том, что поправилась, переживала и снова ела, заедая свое горе. Вот такой круговорот в природе, а точнее в моем теле.
— Тебе срочно нужно устроиться на работу, — посоветовала подруга, когда мы допили бутылку шампанского, перед ее отъездом.
— Нужно, — со вздохом кивнула я.
— Ну, так устройся, подай резюме, с твоим опытом быстро найдешь или тебе деньги не нужны?
— Нужны, — отвечала я, считая в уме мои изрядно похудевшие, в отличие от тела, запасы. Копила целый год перед увольнением, мечтала сделать Матвею подарок, путевку на Мальдивы на Новый год. Ладно, не купила.
Решительно взяла столовую ложку и отправила в рот большой кусок шоколадного торта. У-у, как вкусно, вот что меня сейчас радует, а не остальное все.
— Началось, — приуныла Настя.
— Отстань, — любезно ответила я.
На следующий день все-таки выставила свое резюме на пару сайтов и пошла в магазин, покупать шоколадку. К шоколадке получилось удачно купить пачку пельменей по акции, карбонат вообще дешевый, я такой люблю. На пиццу в нашей пиццерии была сегодня скидка, о чем вопил плакат у входа, и я взяла сразу две, не пропадать же добру. Ужасно захотелось шоколадного пломбира, как не взять. Пришла домой и выложила все из пакета, угрюмо рассматривая продукты. Где кефир, где яблоки, где огурцы, я спрашиваю?! Овсянка где, которую я хотела варить утром, причем на воде, поэтому не взяла молоко, овсянку тоже не взяла, кстати.
Сейчас поднимаясь в квартиру Насти, проигнорировала лифт и дышала как огнедышащий дракон, который таскает на себе тяжести. Вот дернуло меня выпендриваться, лифт есть, но нет, у меня типа фитнес. Угу, это после тарелки пельменей со сметанкой и кусочком пиццы, ненавижу себя.
Открыла дверь в квартиру и плюхнулась на пуфик в прихожей, снимая кроссовки. Ладно, сейчас быстро втюхаю этому старику землю Тутанхамона и все, вернусь в свою уютную квартирку, досматривать сериал «Аббатство Даунтон». На таком интересном моменте пришлось прерваться.
Прошла по квартире, открывая окна, чтобы проветрить. Кухню и главную жилую зону отделяла красная бархатная штора с серебряными звездами. В этой части все было обычным, как у всех, а вот из прихожей дверь вела в святая святых, комнату, которую Настя превратила в свой шаманский будуар. Темно-красная ткань, глухие бархатные портьеры на окнах, в углах пластиковая паутина, в центре стол, накрытый красным бархатом. На столе толстые черные свечи, с оплывшим воском и где только взяла такие. И всякие штучки от которых у меня по коже побежали мурашки: черепа, зачем — то метла в углу, еще красные свечи, еще всякая фигня. Короче страху навевало отменно, но я-то знаю, что это все бутафория. Хотя жутко было, согласна. Особенно старинные книги с какими-то иероглифами и сморщенной кожей вместо обложки. Настя их купила в Италии в какой-то антикварной лавке.
Быстро сняла свой растянутый джемпер и натянула черный балахон. На шею несколько цепочек, что лежали на столе, какие-то бусы с крестами, кучу браслетов. Глаза подвела черной краской, растушевав по веку, наклеила красные ресницы, это уже лично мое ноу-хау, купила в метро на выходе. Лицо почти белое, благодаря светлому гриму, губы ярко алые, черная мушка в левом уголке рта. Волосы у меня сами по себе, как у ведьмы: черные с каштановым отливом, упругими колечками, ниже плеч. Сделала начес, а-ля сеновал и побрызгала все лаком, чтобы стояло дыбом. В принципе, я готова к приему, где ты моя жертва прогресса? А да, еще же кости, карты, свечи.
Засуетилась, зажигая свечи и выключая свет. Достала с полочки шкатулку, где были какие-то полированные кости, а рядом лежали карты таро с непонятными мне знаками. Села, сижу, жду, смотрю по сторонам. Что-то тихо как. Мне показалось или пол скрипнул? А это что? Вода капает? Жуть какая вокруг. Темнота, свечи. Черепа с паутинами, бр-р. Музыку что ли на телефоне включить? Только стала доставать из спрятанной под столом сумки свой телефон, как резко заревел звонок, а я схватилась за грудь. Чуть инфаркт не схватила, ей-богу! Вспомнила указы Насти с трудом, нащупала кнопочку на боковине стола, которая открывала входную дверь. Слышу, вошел, мой несчастный старикашечка.
— Проходи, — сказала, сделав загадочный и какой-то утробный голос, придавая себе, а заодно гостю мандража в душе и теле, — Коль ты — добрый человек, — к чему-то добавила я. А вдруг он недобрый и свалит сейчас? Репутация Насти падет к ногам, причем моим, не расплачусь потом.
— Кто тут? — раздался тихий голос, штора в комнату отодвинулась, и из темноты появился он, бородатый черт.