Полветра и песни. Открытое море. Настройка авторулевого. Пробуждение от скрежета.
По левой руке шел материк, виднелся мыс, за которым прятался порт Капельскара, по правой – острова. Часам к десяти трасса ожила. Навстречу нам несся огромный куб парома. Я ласково окрестил его «Малышом». Кое-как с ним разминулись. Второй такой же, не доходя до нас, отвернул в порт.
К обеду появились паруса там-сям на горизонте: местные выбрались на воскресные прогулки. А вскоре и мы отвернули от материка в море.
Какое-то время по правую руку еще виднелись острова, которые мы огибали, но к обеду они стали редеть, и вскоре вокруг осталась только лазурная вода. Те несколько парусников, что вышли прогуляться, отстали и затерялись в волнах.
Раздул ветер, галфвинд, мы тут же поставили грот, а за ним и стаксель. Лодка пошла гораздо бодрее, чем под мотором. Скорость возросла до 6-7-ми узлов.
Шепот волн слушать гораздо приятнее, чем бурчание мотора. Лодка неслась как птица при небольшом крене. Вокруг – бескрайнее море. Мы сошли с путей, чтобы немного срезать, и вскоре пропали даже корабли.
Это были самые благодатные моменты плавания: ясная теплая погода, хороший ровный ветер, свободное открытое море… Больше Балтика нас так не радовала, но тогда мы об этом и думать не могли.
Олег сказал, что, так как он не разбирается в парусах, то будет нести ночную вахту, и ушел спать. Я остался один. Сменил курс на восток и пошел полным бейдевиндом.
Я практически не спал ночью, да и предыдущую не особо. Утром померз в тумане, понервничал на судоходных путях, давно не был на воде, а в море за капитана - никогда. Но и остаточный хмель, и усталость куда-то улетучились. Видимо, их сдуло ветром, что нес нас как на крыльях, к дому.
Вокруг – лишь водный закругляющийся окоём. Поначалу попадались еще корабли, пару-тройку штук поодаль. Но потом и они пропали.
Погода радовала, воодушевляла. Но отдых это достаточно условный. Постоянно в напряжении: смотришь за парусами, лодкой. На море, конечно, просторы позволяют отвлечься минут на 15-20, а то и дольше. Но тогда мне было еще нервно, и я следил за обстановкой практически как в гонке, даже не пользовался поначалу автопилотом.
Меня распирало от вселенской любви и благодарности. От того, что все получилось, удивительным образом сошлось как надо. Не то, чтобы эйфория, но, когда ты один на один с морем, чувства становятся настольно чистыми и простыми... Периодически в голову лезли дурные мысли, но я их гнал верным древним, завещанным дедами способом – сплюнуть через левое плечо и постучать по дереву, благо, доска из шведской сосны была всегда под рукой.
С момента отправления я взялся записывать короткие видео. Вести рукописный бортжурнал в такой обстановке было затруднительно, а записи делать надо. И я нашел выход из положения: наговаривал информацию на камеру. А потом, чтобы как-то взбодриться в одиночестве, стал еще и мысли записывать, и виды снимать...
Пару-тройку часов кряду держался за румпель не сходя с места. Олег все спал, а у меня накопились разные нужды. Чтобы поправить стаксель, я делал веревочный фиксатор руля, но при этом все равно находился в кокпите. И тогда я вспомнил, что у нас есть подруливающее устройство. Метнулся кабанчиком в кабину и достал его сам, чтоб не будить Олега. Потом еще разок, чтобы включить питание. Немного повозился с настройками и, вуаля! Теперь можно и паруса поправить спокойно, и даже чаю испить.
Прелестная штука этот авторулевой. При морских переходах необходимая и незаменимая. На внутренних путях впоследствии я его не доставал ни разу. А здесь при крайней необходимости даже вырубиться вздремнуть можно на четверть часика, но не рекомендуется. Все-таки на большой волне наш авторулевой начинал теряться и в итоге сбивался, сходил с ума. Так что за курсом надо следить постоянно.
Море, кстати, совсем не однородно. Местами его цвет разительно менялся с голубого на лазурно-зеленый, даже видно было четкую границу. Видимо, скопления планктона, либо скопления пресной воды, либо течения, либо отмели...
После обеда Олег встал. Мы сообразили перекус. На радостях я даже достал гитару и спел пару песен впервые за все мое путешествие, до этого как-то было недосуг.
Ветер дул ровно, Олег вроде привык к парусам. Я отправился немного вздремнуть. Но ничего не вышло. Как только, полежав минут пятнадцать под симфоническую музыку двигателя, я стал замечать как сознание уплывает и на смену ему приходят бредовые картинки, раздался жуткий скрежет прямо над моей головой. Я вскочил как ужаленный. Было такое ощущение, что падает мачта. При этом лодку стало колбасить из стороны в сторону.
Но Олег сидел на руле спокойно и даже улыбнулся, когда я, взъерошенный, высунулся из рубки.
- Я немного курс сменил, – сказал он.
- А что скрежещет?
- А это передний парус по рельсе елозит.
- Стаксель по погону.
- Да, там, видать закипело все, окислилось, заржавело... Еле ползет.
Я не удержался, и все-таки выбрался из кабины, проверил, все ли в порядке с этим погоном. Потом пробовал прилечь обратно, но сон уже не шел. Да и Олег начал нервничать: ветер стал заходить, и с непривычки управлять ему было тревожно. Весь день мы шли одним галсом, а тут вдруг стало что-то меняться. Чтож, хоть не особо поспал, но полежал, отдохнул с часок, и на том спасибо.