Привет, мамуль!
Сразу хочется спросить как ты там и тут же появляется мысль, что ты и там и здесь, ведь я так часто чувствую тебя рядом и точно знаю, что продолжаешь жить внутри меня.
На улице льет дождь и сумасшедший ветер. В квартире тепло, но я закуталась в серый кашемировый шарф, что ты подарила. Очень люблю его. Он уютный и теплый, как твои руки.
У тебя всегда были очень теплые руки. К ним постоянно хотелось прикасаться. Меня, с ледышками вместо рук, всегда это удивляло. Твои теплые и удивительно маленькие руки, которыми ты так изящно жестикулировала… Я очень скучаю по их теплу. Помню, как ты брала мою руку в свою и прижимала к щеке, слегка наклоняя голову к плечу, а потом целовала. Сейчас я так делаю, когда молюсь о тебе и говорю с тобой, представляя, что держу в своей руке твою.
Завтра мы с Даней поедем в твой дом, я наконец-то решилась на уборку. Сначала я собиралась сделать это после 9-ти дней, потом после 40. Но так и не отважилась. Мне было сложно отпустить тебя, окончательно попрощаться. А если бы нарушила порядок вещей в твоем доме, это бы непременно случилось.
Я зашла в твой дом вечером после похорон. На обеденном столе были кусочек черного хлеба и начатый гранат, на тумбе стоял заварочный чайник с чаем. В комнате висели твои платья, на тумбочке - очечник и книга с закладкой в середине. И наполовину пустой стакан с водой. Я села с ногами на диван и думала о том, что ты просто куда-то вышла буквально пять минут назад. Ведь в этой комнате, в этом доме все дышит тобой, пахнет тобой. С этими мыслями я и жила все 75 дней, что прошли с твоего ухода, не решаясь что-то изменить, даже протереть пыль, в которой еще остаются частички тебя.
Но время пришло. Мне нужно бережно сложить твои вещи, придумать кому что подарить. Вынести хлам, которого так много накопилось за полтора года твоей болезни. Убрать дом. А потом заварить чай и пригласить маленького Костю. Мы договорились, что не откажемся от ваших чайных традиций и будем иногда на твоей кухне пить чай из стаканов в подстаканниках вприкуску с конфетами и вареньем. И зажигать свечу в память о тебе. Ведь свеча как жизнь, как душа, в ее огне начало и конец, и тепло жизни.
Мне хочется жить в твоем доме. В нашем доме, в доме, который построил твой отец и в котором я выросла. Много лет я не считала его своим, я ненавидела его, даже действие почти всех моих кошмарах происходило в этом доме. Хотя в душе ужасно его любила и скучала по своей комнате, по книгам в библиотеке, по бликам огня на стене и теплу от старой печки, которую дедушка сделал своими руками, невероятно синее зимнее небо за окном гостиной, на которое ты тоже так любила смотреть. Сейчас я представляю как заменю шторы и некоторую мебель, покрашу стены, повешу на них множество фотографий и написанных маслом картин. Мне хочется сделать наш дом уютным и теплым. Семейным гнездом, где и у меня, надеюсь, появятся дети.
А еще в мыслях я уже навела порядок в саду и построила там английскую стеклянную теплицу. В ней три деревянных кресла и маленький столик. Там будут цвести ирисы, гладиолусы и гиацинты, а еще мускарики и анемоны. А поздней осенью и зимой пряные травы: розмарин, тимьян, шалфей. Мы будем сидеть и болтать там с Даней, Элла в углу будет спать на лежанке, а Абрикос нежиться на солнце в траве на клумбе. Иногда я буду приглашать Костю или маленького Костю на чай и кофе. Иногда буду приходить с книгой или просто сидеть в кресле и щуриться, глядя на солнце. А еще я буду приносить туда чай и мед и представлять как мы сидим в креслах, пьем чай, лениво беседуем, и даже уютно молчим. Ты, я и бабушка Маша.
А еще я посажу больше малины и клубники. Из вишни буду варить варенье, обязательно с косточкой. И джем из черной смородины буду готовить. Я так люблю черную смородину. Мне кажется, это самый красивый ягодный куст, всегда любуюсь. Чернильного цвета ягоды на фоне темно-зеленых листьев. И черносмородиновые листья для чая буду сушить. Наверное, я больше всего люблю черную смородину, потому что ты собирала ее накануне моего рождения. Мне всегда нравилось, как ты рассказывала о грозах и черной смородине в начале июля, накануне и в день моего рождения.
Пишу это и плачу. Плачу от радости и благодарности, что ты была моей маме. Ведь я счастливый человек, ты была моей мамой почти 38 лет: с момента зачатия и до 19 января 2024 года.
Ты всегда не любила январь, несмотря на то, что это месяц твоего рождения. Всегда говорила, что умрешь или в конце декабря, или в январе. Ты все предвидела. Но я все равно буду всегда любить январь - месяц, который подарил тебя этому миру, месяц, который так много лет дарил нам с тобой волшебное Рождество, навсегда ставшее моим любимым праздником.
Пишу тебе - и страх ехать завтра в твой дом утихает. Как и дождь за окном. Он больше не бьется требовательно в окно, а тихоньку стучит по отливу.
Спокойной ночи, моя любимая, моя мамочка.
Целую твои руки и твои щеки. Ты навсегда со мной и во мне.
Твоя дочь.
@Нати Усенко
Это первое письмо из серии писем и нового формата публикаций, о котором я рассказываю здесь.
Буду благодарна за обратную связь в комментариях.