Олеся была первой красавицей на деревне. Бойкая, смелая, она невольно очаровывала своей улыбкой, серыми лучистыми глазами и ямочками на щеках.
Появилась девушка в этих местах относительно недавно: несколько лет назад. Просто однажды, в конце весны, она возникла на пороге дома своей тётки Ларисы, которую не видела с самого детства. Олеся сама тогда казалась олицетворением цветущего мая: улыбающаяся, яркая, прекрасная. Трудно было в такую не влюбиться.
Приехала девушка погостить, да так и осталась насовсем. Возможно, в ее планы изначально не входило уезжать обратно. До райцентра было рукой подать, и Олеся радовалась: она собиралась окончить медицинские курсы. Никто толком не знал, надолго ли она решила здесь задержаться, даже сама тётка Лариса. Говорили только, что со своей родины Олеся приехала в поисках лучшей доли. Дома, в глухой деревне, у неё осталась мать и две младшие сестры.
С местной молодёжью красавица сошлась очень быстро – впрочем, это скорее относилось к мужской её половине. Парни бегали за Олесей по пятам, но она смотрела на них свысока. Смешливая и неприступная, она заставляла девчонок злиться, а парней – восхищаться ей. Олеся любила наряжаться. Ох, до чего же хороша была она в ярких цветастых платьях, которые удивительно шли ей! Яркая внешность Олеси, пышные каштановые волосы сводили местных ребят с ума. Да что греха таить, и мужики постарше порой не прятали восхищенных взглядов. На шее её всегда красовались брусничные нити бус, похожие на спелые плоды… а в конце лета, как поспевала рябина, Олеся потехи ради собирала огненные гроздья и нанизывала рыжие ягоды на нитки. Это природное ожерелье делало её ещё наряднее.
Многим парням Олеся казалась девушкой загадочной и необыкновенной, их всех как магнитом тянуло к ней. Но более других был очарован ей Павел. Точнее, не просто очарован – он влюбился в Олесю без памяти с первого взгляда. С тех пор он ходил за ней, лелея глупую надежду на то, что красавица ответит ему взаимностью. Над ним смеялись, заранее прочили поражение и пытались образумить, но Павел оставался непреклонен.
Парень он был видный, внешне привлекательный, но обрести успех у девушек ему мешали излишняя скромность и неспособность красиво ухаживать. Не отличался Павел ни разбитным характером, ни искрометным чувством юмора, как некоторые другие ребята. Завоёвывать девичьи сердца он не умел. Он просто полюбил Олесю сильно и искренне, наивно полагая, что скрывать это незачем.
Тем не менее, Олесе Павел пришёлся не по нраву. Что таилось в её сердце, какой любви искала она для себя, никому было не ведомо, а между тем преданность Павла не могла не поражать.
Однажды поздним вечером, после очередного гуляния на речке, где собиралась деревенская молодёжь, Олеся возвращалась домой. Она выглядела очень нарядно, а в руках несла сплетённый венок из полевых цветов. Неожиданно Олеся услышала шаги сзади – кто-то догонял её, но в спустившихся сумерках не смогла сразу различить, кто именно. Пара секунд – и рядом с ней оказался запыхавшийся Павел.
- Постой! – односложно сказал он. – Провожу.
Олеся ничего не ответила, улыбнулась и пошла дальше. С одной стороны, ей льстило постоянное внимание симпатичного парня, с другой – он был скучен ей.
Пройдя рядом с девушкой минут пять в полном молчании, Павел пересилил себя и осмелел. Он робко приобнял её за плечо. Олеся почувствовала это и дотронулась до его руки, чтобы скинуть её со своего плеча, но Павел не позволил.
Он схватил девушку за руку, остановил. Его глаза блестели от волнения и переполнявших сердце чувств. А дальше произошло кое-что совсем неожиданное и на скромного Павла не похожее. Олеся не успела опомниться, как Павел уже обнял её за талию, притянул к себе и неловко поцеловал.
Вырываться из его объятий Олеся не стала, хотя они и не были ей сильно желанны. Спустя пару секунд Павел сам отшатнулся от неё, пытаясь понять, что она испытывает, однако не смог прочитать на её лице ничего определённого. Олеся ждала, что произойдёт дальше. А дальше Павел умоляюще грохнулся на колени, обхватив руками её ноги.
- Выходи за меня! Ну пожалуйста! Пожалуйста, - повторял он, пока сзади не послышался чей-то смех.
Это другие парочки догнали их по дороге, и теперь Павел был застигнут группой молодежи врасплох – вот так, стоящим на коленях посреди дороги, у ног той, которая не ценила его ни на грош.
Другой на его месте был бы готов провалиться сквозь землю, но Павлу уже было всё равно. Ничего не имело для него значения, кроме Олеси, её слова и взгляда. Он не спеша поднялся на ноги, отряхнул колени и спокойно обратился ко всем любопытствующим, застывшим поодаль:
- Зря смеётесь, глупые! Скоро мы с Олесей будем праздновать свадьбу.
И, бросив на девушку красноречивый взгляд, Павел пошёл прочь. Уже издали его нагнал звук заливистого смеха Олеси.
Никто не знал, какие кошки скребли на душе у парня от тревожных предчувствий и неловкого положения, в котором он оказался. Павел боялся, что Олеся откажет ему, и тогда уже ничего не будет иметь для него смысла… но повторить предложение было необходимо. Он молчал, не желая делиться с друзьями своими переживаниями, но на сердце его было неспокойно и тяжело.
- Не валяй дурака, Павел! – строго выговаривал ему бригадир. – Ты от этой любви совсем с ума свихнулся! Что она – околдовала тебя, что ли?! Любовь любовью, а план ты мне подавай! Что мне, с дубиной над тобой стоять? Ты хороший работник, Паша. И я не хочу терять толкового человека из-за какой-то вертихвостки! Повесится он – ишь чего удумал! И голову мне не морочь! Не хватало тут самоуправства… ты, знаешь ли что… оставайся-ка работать сверхурочно. Целее будешь. А то, неровен час… удумаешь чего…
Павел всё делал, как велел бригадир: оставался сверхурочно, до ночи занимал себя делом, а, между тем, боль не отступала. Мысли об Олесе не шли из головы. После её отказа в тот день, когда он отважился на повторное предложение, Павел совершенно впал в отчаяние. Время перестало для него существовать. Он ходил, словно в воду опущенный. И Федот – двоюродный брат – только подливал масла в огонь:
- Брось ты это, Пашка! Не смеши людей! Она никогда на тебя не посмотрит – разве не видишь, что ты для неё – пустое место?!
Это Павел как раз видел прекрасно, и равнодушие красавицы ранило ему сердце. Ослепнув от любви и отчаяния, он позабыл даже о том, что брат был не из тех людей, чьих советов стоило слушать...