Здравствуйте, дорогие друзья!
Мои уважаемые читатели!
Это снова я! Сразу признаюсь, что скучала по вам!
Не стану утомлять вас долгим предисловием, скажу лишь, что новый рассказ является продолжением событий, случившихся в предыдущих двух повествованиях. Не отпускают меня мои любимые герои!
Напомню содержание предыдущих глав: Ибрагим с семьёй живёт в Парге, успешен в делах, имеет монополию на торговлю рыбой.
Старший сын султана Сулеймана и Хюррем-султан, шехзаде Мехмед уехал в санджак в Манису, женился на любимой наложнице Айе, бывшей Эфсун-хатун, у них подрастают двое малышей – дочь Айше Хюмашах и сын Сулейман.
Шехзаде Мустафа отправлен повелителем в санджак Амасья. Махидевран, потеряв любимого сына Ильяса, не отказалась от коварных замыслов устранить сыновей Хюррем, тем самым расчистив дорогу к трону своему сыну Мустафе.
Кратко о технической стороне дела: главы будут выходить по вечерам, как и прежде. Заранее прошу прощения, если, вдруг, иногда, нарушу установившуюся традицию и задержу публикацию главы на один день.
Вот такая трилогия получается!
Прошу не судить строго!
Приятного вам прочтения!
С уважением, ваш автор Наталья Лаврукова!
Часть ХI. Ибрагим. Продолжение
1 глава. Встреча друзей
В просторном кабинете больницы Даруш-Шифа, что в Эдирне, за массивным дубовым столом сидел Иероним-Эфенди, отвечающий согласно приказу падишаха за здравоохранение в государстве.
В Османской империи медицина развивалась довольно успешно. На службе состояли лучшие врачи не только Турции, но и Европы, где докторов часто обвиняли в колдовстве, вынуждая их искать приют в других землях.
Османские султаны большое внимание уделяли гигиене и здоровью человека, поэтому с распростёртыми объятиями принимали у себя иноземных врачей с их талантами и способностями, платя им хорошие средства не только на содержание, но и на исследовательские работы.
К тому же, страна постоянно воевала, поэтому врачи были едва ли не самой востребованной профессией.
В государстве за счет благотворительных фондов было построено много больниц.
Система здравоохранения была приведена в порядок ещё при султане Мехмеде Фатихе, завоевавшем Константинополь, и продолжила своё развитие при всех последующих правителях.
В 1488 году сын Мехмеда Фатиха, султан Баязид II основал в городе Эдирне, бывшем некогда столицей Османской империи, больницу Даруш-Шифа, (название означало “обитель исцеления”).
При больнице находился медицинский университет, в котором готовили врачей для Османской империи.
Это был один из важнейших медицинских центров на Ближнем Востоке.
В университете, носившем статус элитного, обучали инновационным подходам к хирургии и лечению психически больных людей. Студенты могли применять свои знания во время практики.
В этом центре уже рассматривались проблемы, связанные с приемом питания, спортом и даже заболеваниями, реагирующими на погодные перемены.
Привилегированный медицинский комплекс выделяло изящество в архитектурном стиле, а также работники, отличающиеся высокими заслугами среди медицинских достижений.
К работникам элитного заведения предъявлялись требования высочайшего профессионализма и добросовестного исполнения обязанностей, а также с них спрашивалась разработка и внедрение новаторских методов лечения. Надо сказать, что в результате такой политики их жалование достигало наивысшей отметки.
Помимо врачей и медсестер, больница располагала собственной кухней с поварами, ассистентами хирургического отделения, гинекологическим крылом, персоналом по уборке территорий, садовниками, водоносами и даже банщиками.
В больнице было множество помещений, часть из них использовалась в качестве амбулаторных комнат, часть предназначалась для обслуживания персонала больницы, для кухни, прачечной и аптеки.
Во втором дворе находились кабинеты врачей, в том числе и самого главного над всеми – Иеронима-Эфенди.
…Ближе к полудню на западной окраине Эдирне, там, где река Тунджи расходится двумя рукавами, появился одинокий всадник в одежде бедуина.
Он ловко держался в седле и вёл вороного жеребца лёгким аллюром по мосту на правый, дальний от города берег реки, где расположился медицинский комплекс Даруш-Шифа.
Наездник прибыл со стороны Греции, с которой граничил город Эдирне. Вообще, этот город представлял собой ворота Турции в Европу. Построен он был ещё во II веке на месте поселения фракийцев римским императором Адрианом и получил название Адрианополь, или Адрианополис, а в 1365 году турки-османы переименовали город в Эдринаболи.
Со временем название понемногу менялось, и в конце концов получилось “Эдирне”.
- Эфенди, простите за беспокойство, к Вам просится посетитель, - произнёс появившийся на пороге кабинета заведующего центром слуга, исполнявший также роль охранника, и в почтении склонил голову.
- Пусть войдёт, - не отрывая напряжённого взгляда от документа, который он держал в руке, ответил главный лекарь заведения.
Охранник молча открыл дверь и впустил высокого стройного бедуина в длинной белой рубахе, доходящей до щиколоток, и таком же белом платке на голове, удерживаемом чёрным ободом.
Бедуин скользнул исподлобья лукавым взглядом по Иерониму, отвесил приветственный поклон и медленно стал говорить:
- О, достопочтенный доктор и многоучёный муж! Много дней шёл я по пустыне, рискуя быть подверженным нападению ядозубов, змей и грифов. Я страдал от жажды, преодолевая песчаные барханы и отгоняя скорпионов. Мой бедный верблюд нёс меня по песчаному морю, переставляя свои голенастые ноги с большими копытами. И вот, наконец, я дошёл до тебя, о, великий Лекарь!
Слуга, застыв на пороге и раскрыв рот, слушал речь невиданного гостя.
Иероним, услышав знакомый голос, положил на стол документ и взметнул изумлённый взгляд на визитёра. Узнав в нём своего дорогого друга, мужчина, кусая губы, чтобы не рассмеяться, подыграл Ибрагиму:
- О, достопочтимый гость! Рад видеть Вас в моей скромной обители! – поднялся он и отвесил смиренный поклон. – Что привело Вас к нам? Проходите и присаживайтесь. Вероятно, вы устали после столь долгого пути, страдая от жажды и жары?
- Нет, не очень, - ответил Ибрагим, - ход моего коня, я имею в виду, моего верблюда, подобен быстрокрылому коню, а жажда моя, скорее, духовная.
- Подойдите же ближе, скиталец, я помогу Вам утолить Вашу жажду, - сверкнул глазами Иероним и махнул рукой охраннику:
- Вели, дорогой, накрыть нам с гостем стол для трапезы. Эй, ты меня слышишь? – повышенным тоном обратился он к замершему слуге.
Тот вздрогнул от окрика главного лекаря и поспешил исполнить приказ.
Оказавшись наедине, друзья вмиг заключили друг друга в объятия.
- Теодорас, Тео, дорогой, я не верю своим глазам! О, Господи! Вот это сюрприз! – широко улыбаясь, воскликнул Иероним. – Как здорово, что ты здесь! Стой, а почему ты здесь? Что-то случилось? Не скрывай от меня, говори, друг! – Иероним в момент стал серьёзным, и между его бровей пролегла глубокая складка.
- Да нет же, успокойся. Всё хорошо! – похлопал его по плечу Ибрагим. – Я получил послание от повелителя и Хюррем-султан, в котором они оба просят меня навестить их, и подумал “А почему бы и нет?” Ты мне писал, что некоторое время пробудешь в Даруш-Шифа, и я решил заехать к тебе повидаться, немного отклонившись от пути в Стамбул.
- Тео, я тебя люблю! – воскликнул горячий итальянец и смачно чмокнул друга в щёку, не обращая внимания на поднятую в протесте руку Ибрагима, - ты погостишь в Эдирне, а через пару дней я завершу здесь дела, и мы с тобой вместе поедем в столицу. И не спорь со мной, можешь не махать своими руками, я тебя никуда не отпущу.
- Хорошо, хорошо, Иероним, я не буду спорить с тобой. Хотя рукой я махнул не по этому поводу, - ухмыльнулся Ибрагим, хорошо зная темперамент друга.
- Так, сейчас мы с тобой пообедаем, потом я покажу тебе свои владения, ты будешь впечатлён, уверяю тебя, наша медицина достигла таких результатов…Подожди-ка, а куда же мы денем твоего верблюда, - нахмурил лоб Иероним, а Ибрагим весело рассмеялся.
- Уважаемый учёный муж, не думаете ли Вы, что я и вправду шёл сюда из Греции на верблюде по песчаным барханам?
- Тео, я хотел посмеяться над своим охранником, а сам не лучше него, вот я болван, а ещё имею учёную степень, - закатил глаза Иероним и тоже рассмеялся. – Но ты так красиво рассказывал, чёрт тебя подери, что я ясно представил пустыню, скорпионов и этих, как ты их назвал, ядозубов. Кстати, кто это? – сквозь порывы веселья поинтересовался он.
- Да кто их знает, наверное, такие мохнатые твари с ядовитыми зубами, - зашёлся в новом приступе смеха Ибрагим.
Стук в дверь прервал их гомерический хохот, и с позволения Иеронима-эфенди в кабинет вошёл всё тот же слуга.
- Эфенди, стол для трапезы накрыт, извольте проследовать в столовую, - доложил он.
- Спасибо, дорогой, мы идём, - кивнул ему главный лекарь, и они с Тэо покинули рабочие апартаменты и направились в комнату для приёма пищи.
- Ариф-ага, этот уважаемый кочевник остановится у нас на ночлег, вели выделить ему покои и приставь к нему верных охранников, - на ходу отдал распоряжение своему слуге Иероним.
- Слушаюсь, господин, - ответил тот и незаметно растворился в коридорах заведения.
Весь оставшийся день мужчины провели в разговорах и лишь к полуночи, довольные, разошлись по своим комнатам.
Для обоих мужчин ночь пролетела быстрокрылой птицей.
Тео проснулся, когда солнечные лучи уже проникли в комнату и стали рисовать на полу весёлые узоры.
Сквозь открытое окно слышалось пение птиц, а кружевные занавески шевелил приятный ветерок.
Мужчина немного полежал, размышляя о многообещающей программе своего путешествия, сладко потянулся, отбросил лёгкое покрывало и быстро встал с постели.
Холодная вода окончательно привела его в бодрое расположение духа, он оделся и пошёл искать Иеронима.
Главный лекарь мог быть где угодно: на обходе у больных, в одном из учебных корпусов университета, на территории медицинского центра.
Ибрагим нашёл его в большом зале, где Эфенди читал лекцию обучающимся в этом элитном учебном заведении.
Присев на скамью возле двери, Тео с искренним интересом наблюдал, как внимательно молодые люди слушают своего учителя. Наконец, Иероним поднял руку и объявил:
- На сегодня занятие окончено. Мы встретимся завтра в это же время.
Присутствующие потянулись к выходу, отдавая благодарственные поклоны учёному-лекарю, а один из учеников задержался и стал задавать учителю вопросы.
Ибрагим с любопытством стал следить за диалогом Иеронима и юноши с живыми умными глазами, и у него тоскливо засосало под ложечкой.
“Наверное, мой Мехмед был бы сейчас таким,” - подумал он и тяжело вздохнул.
Больше десяти лет прошло с того чёрного дня, когда он потерял старшего и единственного сына. Потом у Тео рождались только дочери: старшая Эла и погодки Исидора и София.
- Ты что такой хмурый? У тебя что-то болит? Плохо спал? А, может, тебе у меня не понравилось? – Ибрагим вздрогнул, услышав прямо над собой голос друга, и очнулся от мрачных воспоминаний.
- Доброе утро, Иероним! – поприветствовал он его, - спал я отлично, и на здоровье не жалуюсь. Чтобы ты не волновался, скажу, что твоей вины нет в том, что моё лицо выглядит печальным. Ещё полчаса назад оно светилось радостью. Однако тот юноша, с которым ты беседовал, напомнил мне моего Мехмеда, - сказал мужчина, провожая глазами высокого стройного молодого человека.
Иероним присел на скамью рядом с другом и обнял его за плечи.
- Тео, дорогой, столько времени прошло, а твоя боль не утихает. А давай, я отведу тебя в одну комнату, в которой ты почувствуешь себя, словно в райских садах, - предложил он, изо всех сил стараясь помочь другу.
Но Тео высвободился из его объятий и задорно стрельнул глазами.
- Спасибо тебе, Иероним, но в райские сады мне пока не хочется, - улыбнулся он и тихо добавил: - Не переживай, я справлюсь.
- А покажи-ка ты мне лучше территорию Даруш-Шифа, - похлопал он друга по плечу, - я смотрю, здесь много разных зданий, а ещё зайдём в конюшню, я проверю, как провёл ночь мой вороной. И ещё ты обещал рассказать о новых медицинских открытиях, меня это очень заинтересовало.
Иероним вмиг оживился, встал со скамьи и увлёк друга за собой.
Лишь к вечеру, когда багровое светило стало медленно катиться к горизонту, мужчины возвратились в центральное здание медицинского комплекса.
Там их ожидал гонец из Стамбула.
- А вот и посыльный с письмом от моей Шах, - улыбнулся Иероним и тут же, перестав улыбаться, грозно сверкнул глазами на друга, приведя того в замешательство.
- Тео, почему ты молчал? Мы же с тобой не пообедали! – вскрикнул лекарь и поспешил к гонцу.
Взяв у него тубу и достав оттуда свиток, он начал читать и приговаривать:
- Шах, любимая, что бы я без тебя делал! Каждое твоё послание пропитано такой заботой обо мне, а я, неблагодарный, не только сам не удосужился пообедать, но и чуть не заморил голодом Тео. Ариф-ага, - тут же крикнул он, - вели накрывать стол в обеденной комнате, - и вернулся к посланию.
Вскоре он оторвался от исписанного ровным почерком листа бумаги и, скручивая его в трубочку, сосредоточенно посмотрел на Ибрагима.
- Иероним, всё в порядке? У тебя такой озабоченный вид, - насторожился тот.
- Тео, возникли непредвиденные обстоятельства, - деловито заявил лекарь и снова замолчал, что-то обдумывая.
- Что случилось? – помрачнел Ибрагим.
- Не волнуйся, Тео, ничего серьёзного. Просто Шах написала, что повелитель и Хюррем-султан уехали с детьми в Бурсу. Султан Сулейман решил перед походом немного отдохнуть и подлечить младшего шехзаде, Джихангира.
И ещё. В Палестину по просьбе лекарей четырёх самых известных её городов Иерусалима, Хеврона, Цфата и Тверии собирается приехать господин Парацельс со своими обучающими программами. Он намерен пробыть там две недели и, возможно, будет практиковать. Об этом мне тоже написала моя дорогая жена. Я не могу упустить такой возможности и не встретиться с этим великим человеком.
Я поеду в Цфат, остановлюсь у господина Шломо Коэна, которого, кстати, ты знаешь, ты заезжал к нему однажды. Помнишь? Я тогда находился там по обмену опытом с местными лекарями и жил в доме у господина Коэна, а ты был там по торговым делам, и я приводил тебя в их дом и познакомил с этой еврейской семьёй.
- Да, конечно, помню, господин Коэн сам лекарь, и дочь его, госпожа Эстэр, тоже, насколько я помню, занимается лекарским делом, - приняв слишком деловой вид, ответил Тео.