Пришла ночь. После такого известия она, конечно, стала для Людмилы Андреевны бессонной. Давно спят жители дома, улицы и всего города. Счастливые! Уже уснул Иннокентий.
- Удивительно, откуда в человеке столько самообладания? - думала Людмила. - А может, я ошибаюсь, это просто действие коньяка. Она тихонько встала и подошла к окну. В доме напротив горел ночник в одной квартире. - Может, кто-то так же, как и я, перебирает в голове свои мысли. - Если Кеша уйдёт, как мне без него жить? - женщину накрыло неприятное ощущение - чувство абсолютного одиночества в мире, брошенной на произвол судьбы. - Как жаль, что нельзя вернуться в прошлое, в то время, когда на прогулке в парке его крепкая рука держала мою озябшую ладонь... Обидно, что Иннокентий со своей порядочностью не предложил продолжить отношения... жаль, что мне помешало воспитание бросить жениха, которого, по сути, и не любила...
Людмила Андреевна посидела немного на кровати и снова легла. Вот уже подкрались первые слёзы. Нет сил больше сдерживать эту боль, улыбаться и уверять, что у неё всё хорошо. Да хорошо, только выть хочется, а не просто плакать. В звенящей тишине комнаты она зажалась в подушку, затаилась. Слёзы текли и расползались по серебристой шёлковой наволочке. Сначала она пыталась их вытирать. Думала, что это минутная слабость. Но поток слёз становился всё больше и больше, а подушка - всё сырее и сырее. Людмила старалась не шмыгать носом, чтобы не разбудить супруга.
- Чёрт возьми, может, это и хорошо иметь возможность спокойно поплакать, освободиться от страха внутри и выпустить его на волю, - дала себе установку Людмила Андреевна. - Нужно перестать лелеять чувство жалости. Нужно просто признать сей факт болезни Кеши и жить с этим. Ему нужна не жалость, а доброе отношение и поддержка...
Утром Иннокентий встал несколько раньше Людмилы. Бессонная ночь дала о себе знать. Муж сварил кофе и пожарил батон в яйце. Это то, что он умел делать в совершенстве. Можно сказать, ароматы, доносящиеся с кухни, разбудили Людмилу Андреевну.
- Людочка, а я уже хотел тебя будить... Завтрак стынет... Почему у тебя опухли глаза? Плохо себя чувствуешь? - спросил Иннокентий Павлович, явно пребывавший в отличном настроении.
- Коньяк, по всей видимости, не пошёл на пользу...
- Ну, ничего... Сейчас кофе выпьешь, и всё пройдёт... Устраивайся поудобнее!
С присущими хозяину изысканными манерами сервировка стола была по высшему разряду. Начиная от белоснежной скатерти, заканчивая посудой и приборами. К большому удивлению Людмилы, Кеша ел с аппетитом, словно в тайне от неё глотнул волшебного эликсира молодости.
- Знаешь, Людочка, я для себя понял одну простую вещь, - сказал он, ловко орудуя ножом и вилкой. - Мне стало значительно легче от того, что я знаю причину своего недомогания... Теперь у меня в голове чёткий план... Что я должен успеть сделать...
- Кеша, всё будет хорошо! Доктор же сказал, что в нашем возрасте онкологические процессы развиваются медленно... Лет нам уже немало, и всегда есть вероятность умереть от старости, а не от болезни...
- Совершенно с тобой согласен, поэтому пришло время составить завещание...
- А зачем?
- Затем, что у меня есть младший брат, который будет претендовать в случае моей смерти. Отношения у нас с ним не очень, как ты уже заметила, поэтому считаю своим долгом обезопасить тебя...
- Дорогой, но мне ничего не надо... Мне, как и тебе, осталось жить несколько понедельников... А на гробик багажник не поставишь...
- Людочка, разреши мне позаботиться о тебе, а там - как Бог даст. Ещё сразу хочу предупредить: я планирую часть состояния оставить Катюше с Лизонькой. Ты только не обижайся! Твою часть после смерти унаследует Леночка, а девчонкам ждать помощи не откуда. Лучше Льва Озерова не скажешь:
"Пренебрегая словесами,
Жизнь убеждает нас опять:
Талантам надо помогать,
Бездарности пробьются сами!"
***
Лето было в самом разгаре. Каникулы позволили вплотную заняться творчеством. Дарья Сергеевна забрала Димку в деревню. Как она выразилась: "На свежие ягодки". По выходным она настоятельно приглашала Лизу вместе с сестрой и Женей в гости. По всей видимости, общение с ребятами позволяло немного притупить боль от утраты. А внучок тот вообще стал для них с мужем настоящим спасением. Внешнее сходство маленького Димки с погибшим сыном служило бальзамом на израненную душу. Дарья Сергеевна полностью отдавала себя воспитанию внука, давая возможность Лизе учиться и развивать бизнес.
Димке нравилась привольная дачная жизнь. Здесь можно было целый день играть на улице. По выходным дед с внуком ходили на озеро: если позволяла погода купаться, то искупаться, а если нет, то просто побродить и посмотреть, как рыбаки ловят рыбу. А потом, ведь в деревне были ещё вкусные яблоки и ягоды, сочная морковка и репа, ядрёная редиска и злой лук. Но самое большое удовольствие Димка получал от похода в конец улицы, к бабе Зое за настоящим коровьим молоком. Пока из-под натруженных рук соседки тугие белые струйки молока звонко били о дно подойника, Димке разрешали поиграть с сереньким козлёнком Дымком. Он был хорошеньким, забавным и очень игривым. Ему нравилось бодать мальчугана своими маленькими рожками, приглашая пошалить.
Летнее настроение сестёр омрачила новость о рецидиве болезни Иннокентия Павловича. Дома сестрёнки вновь вернулись к этой теме.
- Как думаешь, Иннокентий Павлович справится? - спросила Катя, у которой из головы не выходило это известие.
- Не знаю. Зависит от лечения, общего состояния, желания и, конечно, везения... О другом сейчас думаю. Я Кеше обещала модный пиджак. Похоже, пора за него приниматься. Хочу, чтобы успел поносить...
- Пиджак, он и в Африке пиджак... А вот подходящую ткань придётся поискать.
- Согласна, задумка есть, срочно займусь поиском.
***
Светлана с головой погрузилась в материнство. С рождением дочери открытий оказалось немало. Во-первых, она не представляла, что сможет спать всего по часу в день. Пока её "голубая мечта" - это поспать хотя бы три часа, не просыпаясь. По выходным на помощь приходил муж, забирая Надюшку на долгую прогулку. Благодаря этому взаимоотношения с Юрой перешли на новый, более высокий уровень. Они словно вросли друг в друга, а с рождением дочки стали одним цельным монолитом. Два раза в неделю приезжала свекровь повозиться с малышкой. Изредка заглядывали Катя с Лизой, высвобождая время от работы.
А работа у девчонок кипела. Благодаря конкурсу, созданным для него моделям и появившемуся сайту с брендовым названием "Четыре сезона", уже летом начались первые продажи. На вырученные деньги девочки снова купили ткань и фурнитуру для следующей коллекции. В процессе создания была новая коллекция "Осенняя палитра". Уже получилось отшить около десятка различных моделей. Женька традиционно помог с фотосессией. На конкурсе сёстры познакомились с начинающими моделями, которые с удовольствием откликнулись помочь. Таким образом, к сентябрю сайт и группы в соцсетях наполнились очередной порцией красивой одежды. Хотя скептики утверждали, что скоро в моде исчезнет необходимость и что предпочтение молодого поколения будет фокусироваться на удобстве и простоте, на деле оказалось, что молодёжь всё чаще выбирала романтизм с его кружевом, рюшами и модернизм с необычным кроем и сочетанием цвета.
Лизе нравилось экспериментировать, а Катя была настоящим мастером деталей. Благодаря этому интерес к изделиям сестёр Великовых возрастал в арифметической прогрессии. Совмещать учёбу и работу было сложно, но всё равно очень интересно!
Всю осень Лиза трудилась над пиджаком для Иннокентия Павловича. Ей удалось найти в интернет-магазине итальянских тканей шикарную мягкую твидовую ткань в клетку с люрексом цвета "выбеленная олива". Всё, как любил Кеша. Ко дню рождения в ноябре пиджак был готов.
На день рождения Иннокентия Павловича пришли самые близкие люди: Светлана с Юрой и близняшки с верным другом Женькой. Малышей оставили с бабушками, так как Кеша в последний месяц сильно сдал. У старого художника появилась чрезмерная худоба в теле, нос заострился, ноги ослабли...
В сознании каждого гостя витало предчувствие скорого конца и, хотя присутствующие всеми силами противились ему, оно их не покидало. Сам же Кеша после месяца больничного ада, когда в палату тенью уже однажды проскальзывала смерть и, усаживаясь на соседнюю койку, знал, что этот новый год его жизни будет последним. Поэтому сегодня он был решительно настроен проводить старый год весело. Иннокентий был особенно красноречив, много вспоминал о былом, шутил и даже позволил себе пятьдесят граммов коньяка. На назидательный взгляд Людмилы Андреевны он улыбнулся и сказал:
- Людочка, навредить хорошим коньяком невозможно... Не волнуйся!
Потом близкие по очереди говорили добрые слова и дарили подарки. На глазах именинника выступали слёзы. Он сокрушался от своего состояния:
- К своим восьмидесяти восьми я совсем стал сентиментальным... - пожаловался он. - В лото восемьдесят восемь называют матрёшками. Видимо, они всему виной. Плачу, как женщина...
Когда дошла очередь до подарка от девочек, он сразу догадался, что это будет.
- Лиза, я правильно подумал? - хитро спросил Кеша.
Близняшки с торжественным видом подошли к имениннику. На чьём-то телефоне заиграла барабанная дробь. Следом в комнату Евгений завёз манекен с пиджаком сказочной красоты. Лицо Иннокентия просветлело, а в глазах забегали давно позабытые чёртики.
- Шедеврально! - произнёс он, приподнимаясь со своего кресла, отдалённо напоминающего трон. - Боже, я хочу его надеть...
Катя ловко водрузила пиджак на хозяина. Лиза любовалась Кешей и пиджаком.
- Девочки, с таким творением вы вышли на новый, какой-то фантастический уровень! Красиво! Богато! Удобно!
- И в единственном экземпляре... - добавила Светлана, вспомнив любимый критерий Иннокентия Павловича в выборе гардероба.
- Людочка, когда я решу вас покинуть, похороните меня в этом шедевре! - эти слова Кеши стали пророческими...
Лучшие из людей уходят на небеса быстро, не прощаясь, по-английски… Велико и прекрасно наследие, оставшееся после Иннокентия Павловича. Оно воплотилось в его картинах и, конечно, в добрых делах. В жизни старого художника поставлена точка, но то, что он успел сделать для близких, позволяет легко исправить эту точку на запятую. Кеша навсегда остался жить в сердцах любящих его людей. Людей, которые стали для него в последние годы жизни настоящей семьёй...