И они пошли… Сперва — абсолютно молча. И молчание это, вкупе с напряжением, почти что физически ощущалось, подобно тому, как ощущается в воздухе особое напряжение накануне грозы.
- Как ты меня нашла? - наконец, не выдержал Михаил. - Давно ты знаешь?
- Мама сказала. А знаю — два года как. Она велела… Она сказала, что ты — обычный человек, не миллионер, на семью не настроен точно — у тебя уже есть сын и ты в нем растворился, но если у меня в жизни случится беда… То чтобы я к тебе обращалась.
- То есть… Извини, я не понимаю! - Михаил резко остановился. - А почему ко мне? Чем я то помогу? Да я… Да я чуть с ума не сошел! Здрасьте, у меня есть дочка! Почему… Почему ты не к Виктору своему?
- Виктор — хороший человек, - задумчиво произнесла Анюта, срывая травинку метельчатую и начиная покусывать стебелек. - Но он — материалист до мозга костей. Он не поверит…
- Во что? В кикимору? Ты же… Сама понимаешь, что это вообще бред?!
- Оглянись вокруг, - сказала Анюта. - Что ты видишь?
- Ты о чем? - растерялся Михаил. Но сделал, как она сказала. Огляделся. - Ну, природу вижу, деревню…
- А точнее?
- Речку, поле, дома деревенские, вот пара заброшенных стоит, наверное, старики жили… Что за дурацкие вопросы ты мне задаешь?! - Михаил начал раздражаться.
Ему было до одури странно все это — стоять тут и разговаривать с юной девушкой, которая вроде бы приходится ему дочерью… Но не о них самих говорить, а вести пространную беседу о некой пропавшей подруге, названной сестре, которую, скажите, пожалуйста, в двадцать первом веке якобы умыкнула то ли кикимора, то ли ее сын, а то ли кто-то еще!
- А я скажу тебе, что ты видишь, - Анюта стояла спиной к нему и ветер трепал, мотал по ветру подол юбки и распущенные волосы, сияющие теплым янтарем. - Ты видишь отдельный мир. Маленький мир! Здесь… Люди скорее поверят в то, что есть на свете нечисть, чем в то, что у них под нос творится что-то недоброе… А если и есть рядом нечисть, они не станут с ней связываться.
- О чем ты… Говоришь? - Михаил подошел ближе. Он был совсем близко. Макушка девчушки едва доходила ему до плеча и у него вдруг возникло едва преодолимое желание накрыть ее ладонью, ощутить шелк ее волос, тепло ее тела… Ничего такого! Просто Михаил аж зубы стиснул — так захотелось коснуться человека, который являлся его продолжением в этом мире… Но он удержался. И даже отступил на шаг.
- О том, что говорят одно, а думают — другое. А иногда все наоборот! Знаешь, как говорят? Нечисть непутевую Полину унесла, сказать могут, усмехнуться! А потом добавят — не всерьез, конечно, сказано, а только не наше это дело… Понимаешь?! - она резко обернулась к нему и глаза ее потемнели. В глубинах зрачков плескались возмущение и пыл жажды узнать правду. - Никто не хочет думать над тем, что случилось! Никому не нужен человек, который был лишним, пропажи которого и без того все ждали, дождаться не могли! Полина, она… - Анюта тяжело сглотнула. А потом заговорила…
Они были лучшими подругами, сколько она себя помнила. Делились игрушками, конфетами и детскими секретами… В школе — сидели за одной партой. Гуляли вместе на речку, в сезон — ходили за ягодами. Но потом, когда обе вступили в особую пору — девичьего взросления, расцвета зрелости, то есть стали подростками, то тогда Полина и Анюта стали меняться и все больше различались между собой. Нрав Полины стал бойким, резким, нетерпимым к любым ограничениям! Она постоянно говорила о том, что нет, в деревне у нее нет будущего и не станет она, как многие другие обыкновенные люди, тратить на ВУЗ молодые годы, а потом работать за копейки… Полина верила, что родилась под счастливой звездой и все в жизни может получить просто так — ведь она так молода и красива! Она мечтала найти себе богатого жениха и на все готова были ради этого!
- Так может, - сказал Михаил. - Правда сбежала?
- Она бы так не сделала, - горько усмехнулась Полина. - Не сказав мне? У мамы ее инсульт был в прошлом году. Да, они с Полей не ладили, но… Она бы не причинила им такую боль!
- А есть ведь, - соображал Михаил. - Всякие шоу, передачи, на которых ищут пропавших людей! Может, на них обратиться? Или еще к блогерам каким можно обратиться!
- Родителям Полины рассказали про такое, - ответила Анюта. - Но они не хотели позора.
- В каком смысле? - не понял Михаил.
- Чтобы весь свет узнал, что их дочка сбежала из дому? Они не хотят, чтобы на них подумали, что они плохие родители! А потом, чтобы нашлась она в каком-нибудь… Нехорошем заведении вроде ночного клуба, где может, пляшет на потеху городским мужикам? И чтобы такую историю все узнали? Нет, родители Поли… Они скорее смирятся с тем, что она погибла, чем с позором.
Михаил задумался — он вспомнил свое отношение к сыну, когда тот пошел в курьеры. Михаилу было стыдно говорить знакомым, чем Андрей занимается! Но вот так бросить собственного ребенка… Михаил попытался поставить себя на место родителей исчезнувшей с оттенком таинственности девушки… Нет! Ему было бы все равно, во что там вляпался его ребенок — он бы хотел его поскорее найти и помочь, поддержать, спасти, если в беде!
- Но почему ты думаешь, что я помогу? Я же вообще человек со стороны! Не жил в твоей деревне, не знаю тут никого… Чем я могу быть полезен?!
- Не знаю, - покачала головой Анюта. - Но я на воске гадала. И увидела, что ты — ключ, который отопрет тайну. Понимаешь?
- Ты что делала?! - округлил глаза Михаил. - То есть, ты мне позвонила, только потому, что нагадала?! Не потому, что я, типа, твой отец и у тебя потребность во мне?
- А с чего ей быть, этой потребности? - приподняла бровь Анюта. - Ты меня не растил! Чужой, по сути, дяденька…
- Знаешь, что? - он шагнул к ней, навис… Смотрели глаза в глаза. И Михаил понял — нет, эта взгляда не отведет, это упрямая! Как будто и впрямь… В его породу. - Думаю, зря я приехал!
- Но ты приехал.
- Думаешь, только ради тебя? Да просто у маня сын тут, болеет, а я как идиот поверил, что его эта ипа… ипо… тьфу! Что его этими конягами вылечат! Но, знаешь что? Я в этом бреду участвовать не намерен! Полина твоя не ребенок, взрослая девка, да? Да пачками такие молодые, да шустрые из домов бегут, чтоб вдали от родителей жизнь свою строить, ясно? Так что нет тут ничего мистического, никаких кикимор и никакого зла, ясно тебе? Все, я занят! Мне еще — сына на ноги ставить надо! А ты… Если захочешь поговорить, нормально поговорить, без игр в сыщиков, а как дочка с отцом, то поговорим! А так… Видеть тебя больше не хочу!