Глава 8 / начало
- Слушай сын. - Приваливая бесчувственное тело к дереву, проговорил я. - Не знаю, что и как сейчас будет. Твоё дело не выпустить с островка никого. Если, что со мной. - Помолчи! Не возражай, — поднял я руку, видя, что Миня собирается спорить. - Ты должен знать окончания заклинания. Так вот. Надо хлопнуть в ладоши три раза и сказать: «Путь пройдён. Благодарю». Оставить молоко и хлеб. И быстро, уходить с этого места. Болото непременно захочет взять своё. Поэтому дайте боги ноги. Заклинание начинал я. Моими руками и должно быть закончено.
- Думаешь. - Задумчиво начал Минька, но его перебил Чибис.
- Вот он. Мы дошли! Мамой клянусь! Дошли! - Вопил он, обходя кругом обыкновенный пень. - Вот оно! Я богат! - Все в недоумении смотрели на Чибиса.
А мне было всё равно, какие здесь чары и на кого они действуют. Я смотрел на пять, измучившихся, полупрозрачных призраков. В чем была их вина при жизни, можно и не спрашивать. Эти несчастные разучились разговаривать. У них не будет перерождения, их мучения после смерти не окончены. Следующим этапом небытие. Я опять посмотрел на счастливого Чибиса, который выгребал из старого пня гниющие листья, мох, поломанные ветки, смотря на всё это восторженно.
- Чибис, — осторожно подошёл к нему Эй ты. - Чибис, ты чего?
Бандит вдруг испугался, выхватил свою заточку и невидящим взглядом посмотрел на Эй ты.
- Кто здесь? Моё! Не тронь! Не подходи! - Совсем не видя подельника, крутился на месте Чибис. Эй ты, перестал смотреть на Чибиса, уставился на кучку мусора, что вытащил из пня тот. Его улыбка стала счастливой, и он ринулся к пеньку, сбивая с ног Чибиса.
- Вы чего?! - Взревел Ползун и бросился разнимать дружков.
- Ну, вот. А я всё думал, как же мне их убивать? - Наблюдая за свалкой, проговорил я. - Они сами постараются. - Я приблизился к прозрачным душам, достал нож и спокойно, как в компьютерной игре, отправил всех пятерых в небытие, освободив место для новых стражей.
- Батя! - Закричал Миня, — держи!
Я резко развернулся и увидел, как Пистон, с блаженной улыбкой пошёл в топь. Болото приняло его с большой охотой. Несколько секунд, над местом, куда провалился Пистон, была чёрная вода, словно портал в другое измерение. А потом зелёные створки схлопнулись и болото приняло прежний вид. Над болотом поднялся призрак Пистона. С искажённым от ужаса лицом.
Шум у пня прекратился. Я повернулся в ту сторону. Чибис и Эй ты лежали мёртвыми, а Ползун зажимал рукой горло из которого хлестала кровь. Его взгляд остановился на мне. Губы зашевелились, он попытался, что-то сказать. Рука его ослабла, перестав зажимать рану. И Пистон присоединился к своим призрачным подельникам.
- Ты! - Призрак Чибиса ринулся ко мне, — Ты! Ты, знал, что ведёшь нас на смерть!
- Не я к вам пришёл. - Напомнил я Чибису. Мой ответ напугал его. Он шарахнулся в сторону. Присмотрелся ко мне. - Ты кто? Верни меня назад!
- Сейчас, — кивнул я. - Только руки помою. - Усмехнулся я. Подошёл к незнакомцу, так и лежащему без сознания. Пощупал пульс. Сердце билось. Слабо, очень слабо, но билось. Душа незнакомца никак не желала покидать тело. Вздохнув, я зажал ему нос.
- Спасибо. - Раздалось рядом со мной. - Я знал, на что шёл. - Заговорил со мной призрак, покинувший тело.
- Откуда? - Опешил я.
- Бабка мне ещё рассказывала, что у этого болота смерть всех поджидает. - Проговорил призрак. - Мне диагноз поставили. Опухоль головного мозга. Неоперабельная. Вот я и решил. Не хочу овощем лежать.
- Понятно. - Ухмыльнулся я. - А я уж думал, что бабка тебе нагадала быть стражем у Мары триста лет.
- Какие триста лет? - Опешил призрак, потом заозирался. Говорить ему, что не в то время он выказал своё желание, я не стал. Помочь ему уже ни чем не смогу.
- Мара! Я выполнил твою просьбу. Эти души для тебя. - Поднял я глаза к небу. - Миня, пошли. - Хлопнув сына по плечу, заторопился я. Мне совсем не хотелось разбираться с призраками.
Мы уже были на середине твёрдой дорожки, как за спиной раздался какой-то шум. Болото колыхнулось. Волной пошла наша тропинка. Минька не устоял на ногах и растянулся во весь свой не маленький рост. Выругался и вдруг закричал.
- Батя! - Он выхватил нож и попытался быстро вскочить на ноги. Я обернулся. Так и есть не хочет болото оставаться без добычи. За нами из трясины вырастало, что-то огромное. Я всем своим нутром чувствовал, что по силе это превосходит меня и Миньку вместе взятых. И спасти нас может только суша.
- Быстрей! - Крикнул я, обернувшись посмотреть на болотное чудище. Оно словно осматривалось, пытаясь понять, где мы находимся. Ни глаз, ни лап. Огромный червь водил своей тупой башкой по сторонам. Вонючая чёрная жижа стекала с него, открывая безобразное белёсое тело. Я посмотрел на нож в своей руке. В такого монстра тыкать этим ножом, словно зубочисткой в толстую попу.
Минька, наконец, поднялся, и мы припустили к суше. Червь отреагировал на движение. Пока мы стояли, он нас не трогал. Стоило нам пуститься бежать, он сразу определил, где мы находимся. И не придумал ничего лучше, как с высоты своего трёх метрового роста бухнуться жирным телом на дорожку. Мы с Минькой кубарем покатились к болоту. Только не это! Из воды нас уже никто не вытащит. Мы чудом удержались на самом краю твёрдой тропинки и замерли. Червь нас потерял. Выпрямился, опять завертел своей тупой башкой. Я лихорадочно соображал, что делать. Никакой морок не поможет от слепого червя. Нам надо двигаться. До сухой, спасительной земли осталось метра четыре. Вот она рядом. Нас спас Рохля. Он не лежал, как я ему приказал, уткнувшись носом в землю. Он видел, что нам грозит смертельная опасность. Рохля, высоко поднимая ноги, пробежал по самому краю болота, размахивая руками и громко крича. Червь бухнулся в воду в сторону Рохли, обдав зловонной жидкостью, и его, и нас. Рохля резко развернулся и бросился в лесок. Мы с Миней тоже не стали ждать, пока Червь опять появится на поверхности, припустили к спасительной суши. Лишь только я ступил на сушу, хлопнул три раза в ладоши, проговорил «Путь пройдён», повернулся к Мине напомнить о молоке и тут мне в спину вонзилось, что-то горячее. Я ещё успел подумать, что это червь всё же достал меня. И провалился в темноту.
- В чёрном дому, в каменном гробу, — Услышал я незнакомый голос. - Лежит, стонет старуха, звать старуху Лягуха. Икрой себя лечит, водой запивает, ноги, руки поднимает, глаза открывает, святых вспоминает. Как ты, Лягуха, старуха, икрой себя подняла, от хвори себе помогла, возьми ты с Михаила слезы горючие, хвори болючие, коли колючие, понеси их в грязи топучие, болота вонючие. Слово моё лепко. Дело моё крепко. Пойди ты, хворь, во чисто поле, где чистота, там тебе питье, там и еда. Не ешь, не съедай Михаила. Да будет так. Моё слово закон. Давай. - Проговорил голос и я почувствовал, что мне в рот суют ложку. Мне в рот положили, что-то прохладное и совсем безвкусное. - От так. Пришёл в себя. Я же говорю. Верное средство. Ну, всё Михаил. Открывай глаза.
Я открыл глаза и увидел над собой бородатого старца. Его прищуренные глазки внимательно осматривали меня. Окладистая борода подрагивала. Лицо старика пропало и в поле моего зрения появилось лицо Миньки.
- Бать, ты как? Узнаешь меня?
- Что... - Договорить я не смог. Вернее и это что далось мне с огромным трудом. Язык не слушался совсем. Да и тело было словно не моим. Я попытался поднять руку и у меня ничего не получилось. Лицо Мини пропало, и появилась опять лицо старика.
- Ничего. Оклемается. Лягушачья икра и не таких на ноги поднимала. Ко мне вон давеча привозили парализованного. Так тот три года бревно, бревном лежал. А от меня уже сидя уехал. И разговаривать начал. А будут заниматься с болезным, так и на ноги ещё встанет.
- Что... - Опять попытался спросить я.
- Червь от злости плюнул в нас. Набрал в свой поганый рот грязи из болота и плюнул. Со всей дури. Сучок тебе в шею воткнулся - Наклонившись надо мной, говорил Миня.
- Кабы просто сучок, — перебил его дед. - А то со слюной. Вот тебя и парализовало.- Ни чё. Через пару дней бегать будешь. - А щас глотни. - Дед поднёс маленький чайничек к моим губам. - Спать тебе надо. - Мне в рот потекла чуть сладковатая жидкость. Я попытался определить состав настоя, но понял, что это бесполезно. Большая половина рецепторов просто не работала. Я закрыл глаза. Проваливаясь в сон.
- Молоко и хлеб я оставил на болоте. - Услышал я сквозь дремоту. Но мне это было совсем не интересно. Продолжение