Граница лагеря окружена лесными духами, похожими на белые ленты трепещущие в потоке воздуха снизу. Приглядевшись разглядел выложенные по периметру плиты размером с ладонь, покрытые гравировкой охранных сигилей. Между ними проложены шланги забитые солью. Получается идеальная защита от обычной нечисти. Вертолёты привозят секции забора, а часть рабочих монтирует генератор, пока другая расчищает место. Я прикинул, что в планах закрыть участок леса оградой под напряжением. Ноль потягивает сигарету, сунув руку в карман на животе, идёт по песку странным шагом. Ставя стопы плашмя, так что остаётся отчётливый оттиск. Я попробовал скопировать, но получилась походка клоуна получившего в пах кувалдой.
Воздух дрожит от стрекота винтов и эха заклинаний, меж деревьев проскакивают статические разряды магии. Так получается, когда слишком много чародейства происходит на ограниченном пространстве. Эхо сталкивается и обрывки могут образовать новое заклинание, благо ослабленное без подпитки. Так что оно мгновенно разряжается, впитывая фоновую магию.
Помниться в начале двадцатого века теоретики опасались, что большое количество магов в одном помещении могут спровоцировать Магический Армагеддон. Фантомное заклинания такой силы, что запустит самоподдерживающуюся реакцию по всей планете, выжигая и вытягивая магию. К счастью, теория осталась лишь теорией.
На пол пути до кургана выставлена мини электростанция, на гибридном генераторе. Группа монтажников ставит крышу над ней. Толстенный пучок кабелей уходит под землю.
Подняв взгляд залюбовался видом аномалии, частично прикрытой ветвями. Вроде немного уменьшилась, но скорее всего это из-за ракурса. Ноль затянулся окурком, выдохнул дым и огляделся. Вздохнул и щелчком отправил бычок в песок впереди по дороге. Наступил и старательно растёр, разрывая волокна и смешивая с песком.
— Давно работаешь на Совет? — Спросил я, просто что бы разорвать затянувшееся молчание.
— Дольше чем себя помню. — Ответил Ноль, тоном сухим, как пустыня в полдень.
Нас встретил пост охраны, проверил документы у сопровождающего, на меня только взглянули. Пространство перед холмом закрыто сплошной стеной из составных листов брони, на подвижном основании. Последнее зафиксировано кольями. Хорошая передвижная ограда, такую можно использовать и в городском бою и вот так, огораживать особо важные участки.
Над нами пролетел вертолёт снизился за стеной и спустя минуту натужно поднялся утягивая огромный ковш земли. Охрана пропустила через гермодверь. Я сделал шаг пригнувшись, протиснулся следом за Нолем. Дверь захлопнулась за спиной с механическим жужжанием. Выпрямился и застыл глядя перед собой…
Кургана больше нет, скелет дракона очищен от грязи и влажно блестит во всём величии. На боках сохранились связки и лоскуты чешуи, не дающие конструкции развалиться. Длинная шея переплетена высохшими мышцами, а на хребте сохранились детали гребня. За решёткой рёбер угадываются тёмные комки.
Вокруг суетятся люди в военной форме, перепачканные грязью, сгребают в дальнюю часть зоны лишнюю землю. Откуда её забирает вертолёт, рядом со скелетом стоят походные тенты. Под ними расставлено оборудование, широченные шкафы с мерцающими разноцветными лампочками и мониторами. Люди в белых халатах сгорбились над ноутбуками, сидя на длинной лавке рядом. Стол возле них заставлен приборами помельче в перемешку с раскрытыми пакетами армейских рационов. В отдельном, самом близком к скелету, тенте расположилось нечто вроде походной поликлиники.
Врачи суетятся у массивного «стоматологического» кресла, к которому подключены прозрачные трубки и пучки кабелей. В нём сидит парнишка, едва ли шестнадцати лет. Тощий, с тонкой шеей и большими глазами. Волосы чёрные и мокрые от пота, облепили лоб. Голый по пояс, на грудь приклеены шесть датчиков, два на висках, лоб стягивает широкая лента. Глаза закрыты, тонкая кожица не скрывает хаотичного движения яблок. Будто парнишка следит за обдолбанной амфетамином мухой. Грудь мерно вздымается, кожа натягивается обрисовывая тонкие рёбра. Нижняя часть лица закрыта кислородной маской.
Ноль взял меня за плечо и потащил к нему, под тентом мене перехватили врачи. Маг подошёл к мальчику, осторожно провёл пальцами по лбу, пригладил волосы. Спросил глядя в напряжённое лицо:
— Он в порядке?
— Состояние стабильное, мы ввели ему лекарство, так что скоро должен прийти в себя. — Сказал ближайший врач.
— Он что ни будь говорил, пока меня не было.
Медик заколебался и покачал головой:
— Ничего важного.
Я открыл рот спросить… Ноль развернулся, ухватил врача за грудки и вздёрнул над землёй, уткнулся лбом в лоб и прорычал, захлёбываясь яростью:
— Что он говорил?!
— Маму звал… он звал маму! Клянусь, ничего более! — Заверещал врач, силясь вырвать из хватки.
Ноль отшвырнул его, как тряпичную куклу. Мужчина вылетел из тента, покатился по земле, под ошарашенными взглядами. Налетел на толстенный кабель и остался лежать, раскинув руки и глядя в небо.
Я откашлялся в кулак и спросил:
— Зачем…
— Заткнись! — Рявкнул Ноль, не оборачиваясь. Бросил косой взгляд на застывших медиков и добавил. — За работу! Поднимите того урода!
Трое бросились к коллеге, оттащили под третий тент. Уложили на раскладную кушетку. Меня усадили рядом с мальчишкой на такое же кресло, стянули одежду взъерошив волосы и больно дёрнув уши. Закрепили руки на подлокотниках эластичными ремнями. Кожа покрылась мурашками от порывов холодного ветра.
— Ребят, не май месяц всё таки. — Пробормотал я, двигая кистями и разминая пальцы.
— Ничего, не замёрзнешь. — Сказал один из медиков, доставая из переносного холодильника ампулы с длинным горлышком. — Мальчишка вон терпит.
— Да он без сознания! Вы что и меня собрались?!
— Это нужно для точности данных. — Успокоил врач.
С щелчком надломил горлышко ампулы, сунул внутрь иглу монструозного шприца. Начал набирать, следя за уровнем жидкости прикусив губу.
— Эй-эй! У меня вообще-то аллергия!
— Правда, и на что?
— На уколы!
— О, ничего страшного, мы это переживём.
Ноль встал по левую руку от меня, положил ладонь на плечо, сдавил и сказал тоном не терпящим возражений:
— Не выделывайся.
— Но я правда ненавижу уколы! — Пролепетал я, глядя как блестящая игла приближается к предплечью, где предательски вздулись вены.
Двое начали мазать грудь прозрачным и очень холодным гелем, налепили датчики. На лбу закрепили гибкую ленту с электродами, смазали виски. К дальней части лагеря приближается вертолёт, гул винтов смешивается с грохотом сердца и шумом крови в висках. Руку кольнуло болью, игла замерла и отсчитав две секунды продвинулась глубже по вене. Я вздрогнул ощутив ледяную волну прокатившуюся от неё. На мгновение прочувствовал все органы, особенно странным оказалось ощутить размер печени и мозга. В глазах начало темнеть, а из спины будто вырвали хребет. Голова безвольно завалилась на плечо, прижав ладонь Ноля.
— Да чтоб вас… — Пролепетал я, пуская пузыри из слюны.
Последнее что почувствовал, это кислородную маску давящую на область вокруг рта и носа.
*****
Пробуждение патокой обволакивает сознание, покалывает нейроны, пропуская липкие щупальца вдоль хребта. Я открыл глаза, заморгал, сгоняя сонную муть. Лежу на том же кресле, но внутри камеры с надувными стенами. Рядом тощий мальчишка, проснувшийся гораздо раньше и читающий книгу в мягкой обложке.
— Доброе утро. — Сказал он, глянув на меня.
— А что, уже утро? — Просипел я, ёрзая в кресле.
— Когда проснулся, тогда и утро. Разве нет?
— Это работает, когда ты один и никуда не нужно.
— Вот как, хм, спасибо я учту. Значит вы, нулевой пациент?
— Можно просто Мерлин.
— О, а я Стёпа. Приятно познакомиться, извините что руки не подаю…
— Ничего, переживу.
Снаружи доносятся гудящие звуки тяжёлой техники, треск и металлический грохот. Приглушённые и вязкие… кажется у меня что-то с ушами. Стены бокса белые и будто «сложны» из надувных труб, спаянных меж собой. Если приглядеться, различимы тонкие нити внутри, соединяющие с внешней частью стены.
— Где мы? — спросил я, откидывая в кресле и стараясь расслабиться.
— Всё там же, вокруг нас возвели закрытый бокс, что бы шум не мешал, там возводят первичную базу. Эх, я бы посмотрел…
— Нет бы в нормальном помещении обследовать…
— Говорят нельзя, тут объект и данные можно проверять немедленно.
— Ясно… а с чего они решили испытывать на ребёнке?
— Я не ребёнок! — Воскликнул Степан, поджав губы. — Мне пятнадцать! Ещё три года и в армию могут взять!
— Поздравляю, но всё же, почему ты?
— Ну… — Мальчик замялся, опустил взгляд и сказал тихо. — Я — Оракул.
Меня прошибло молнией изумления, парализовало, только челюсть отвисла до груди. В смысле? Передо мной, что настоящий предвидец?!
— Они хотели узнать прогноз, по этому скелету. — Продолжает Стёпа, не глядя на меня и кончик пальца чиркая по страницам книги. — Я знаете, испугался очень сильно, а потом оно как сверкнёт и в небе та штука появилась! Вы её видели?
— Да, красивая.
Мальчик наконец поднял голову и улыбнулся мне, стал виден правый глаз, горящий голубым пламенем. За спинами мерно пикает шкаф аппаратуры, слышен шорох бумажной ленты и характерные скрипы.
— И что ты увидел? — Осторожно спросил я.
Мальчик пожал плечами и сказал обыденно:
— Огонь, драконов и смерть.
Холодный страх впился в желудок, я подобрался в кресле не спуская взгляда с мальца. Он улыбнулся виновато и спросил:
— С вами всё в порядке? А то у вас лицо такое стало…
— Ещё бы, после такого описания будущего!
— А, не переживайте, я постоянно подобное вижу. Вот сейчас вижу, как сверху падают ядерные боеголовки, знаете это довольно красиво, когда ядерный взрыв выжигает озоновый слой и через огонь проглядывают ленты северного сияния. А вчера наблюдал, как люди вымирают из-за какой-то болезни. Вот это было совсем не красиво. Меня даже стошнило!
— В смысле? — Пробормотал я. — Так нас драконы убьют или ядерные бомбы?
— Не знаю, — сказал Стёпа, пожимая плечами. — Будущее не предопределено, и чем дальше заглядываешь, тем быстрее оно меняется. Я могу с точностью просчитать только ближайшие пару секунд. Всё что дальше, слишком зыбко. Но старшие всё равно решили, что это может быть полезно. «Знать вероятность катастрофы лучше, чем не знать вовсе.», кажется так они сказали.
— Ясно… — Выдохнул я. — Как ты с этим вообще живёшь?
— Привык. Первый раз было страшно, но мама меня успокоила и объяснила. Так что теперь я не боюсь. Вот.
Мальчик умолк и задумчиво оглядел меня, на лбу пролегла тонкая морщинка, сощурился и ещё шире улыбнулся.
— Ты чего? — Настороженно спросил я. — У меня что-то на лице?
— Нет-нет, просто стало любопытно. Ого, целых сорок пять процентов вероятности!
— О чём это ты?
— Да так, ничего страшного. — Продолжая улыбаться, ответил Стёпа.
— Ладно… — Настороженно протянул я, окинул взглядом помещение и не найдя ничего лучше, спросил. — А какая вероятность, что нас убьют драконы?
— Тридцать пять процентов, была, а сейчас не вижу. Что странно.
Снаружи, прямо над нами пролетел вертолёт, низкий гул надавил на уши. Стены бокса задрожали, а с одной стороны приподнялись над землёй, натянув крепёжный трос.
— Жрать хочется. — Вздохнул я.
— Нас скоро покормят. — Заверил мальчик.
— Предсказание?
— Нет, просто время к ужину, а мама говорит, что его пропускать нельзя.
— Хорошая у тебя мама…
— Лучшая, вам понравится!
Он расплылся в улыбке и вернулся к чтению, уткнувшись носом в книгу. С обложки на меня смотрит накачанный мужик с двуручным мечом в одной руке и полуголой бабой в другой. Из брони на мужике только меховые трусы и два браслета на запястьях.
— Хорошая книга?
— Не-то что бы, читал и получше. Но здесь очень хорошие описания, а мне это важно.
— Эм?
— Ну, я же должен внятно объяснять, что вижу, а не балакать про большие и маленькие штуки?
Входной клапан откинулся и в бокс вошёл Ноль, всё в той же кофте и капюшоне. К груди прижимает пластиковые контейнеры с едой, две бутылочки воды и одноразовые вилки. Стёпа отложил книгу, протянул руки к нему и радостно крикнул:
— Мама!