Когда закончились праздники, я вернулась в своё дородовое отделение, ставшее за месяц уже родным для меня. Там меня ждали мои врачи, к которым я привыкла и старинная обстановка отделения - высоченные потолки и огромные окна, бесконечный коридор, потрясающий объем помещений в отделении, а также старинные светильники на потолке, причудливым образом отбрасывающие тень в виде ангела.
Когда я зашла в палату, мне показалось, что там довольно холодно, я забралась под одеяло, и только пристроилась и согрелась, как в палату зашла моя лечащая доктор. Она улыбнулась мне, казалось, она тоже радовалась, что всеобщими усилиями удалось продлить беременность до уже неопасного срока, хотя угроза прерывания всё ещё оставалась. Она послушала сердечко малыша, рассказала о дальнейшей тактике, сказала, что сегодня нужно сделать узи и пригласила на осмотр в процедурный кабинет.
В процедурном кабинете мне предстоял осмотр в кресле. В обычной жизни ничего особенного, сейчас же при угрозе и моем полном предлежании любой осмотр мог закончиться новым кровотечением. Я прошла через процедурный кабинет, подошла к креслу и на миг остановилась, бросив взгляд в окно, оно выходило на Менделеевскую линию, я посмотрела на здание Двенадцати коллегий – университет, где я училась когда-то, и пошла устраиваться в кресло. Понимая мой страх, доктор была предельна осторожна. Мне кажется, я уже и не боялась, просто устала бояться. Осмотров было не избежать, потому что у меня вскочило что-то типа герпеса, и за этим нужно было наблюдать.
Вокруг стояла буквально толпа врачей. Кроме моей доктор была зав. первым дородовым, научный руководитель нашего отделения, зав. отделения в котором я лежала в праздники, два ординатора, дежурная акушерка. "Хорошо, что все они женщины"- подумала я.
Впрочем, я понимала, что нахожусь в институте, а не простом роддоме, поэтому уже привыкла к большому количеству врачей и ординаторов. Осмотр был почти закончен, как зав. отделением сказала, что сейчас ещё подойдет дерматолог. Дерматолог подошла через несколько минут, посмотрела, сказала, что всё нормально, спросила, мажу ли я метилурациловой мазью, которую назначили до праздников. Я ответила, что делаю все что назначено. “А давайте сейчас еще помажем, где ваша мазь?”. Самой действительно помазать было трудно, живот был уже достаточно большой. Моя доктор сказала, что сейчас принесет, реально пошла за мазью для меня, уточнив, где она.
В стационаре я была уже месяц, и конечно, устала от бесконечных осмотров, консилиумов, капельниц, но такая забота и доброе отношение врачей придавали сил.
“Ну вот и хорошо, сказала дерматолог, помазав все как следует, - а то мне по телефону сказали тут такое, такое… а на самом деле не так всё и страшно”. Она пожелала мне здоровья и удачи и ушла. Моя доктор помогла мне выбраться из кресла, я ещё раз глянула в окно на здание университета и не спеша пошла к себе в палату по казалось, бесконечному коридору дородового отделения.
