Банник существо специфическое и крайне территориальное. Добавьте к этому мерзкий характер и длинные когти, которые с готовностью идут в ход. Если не злить, банник вполне дружелюбен к людям, вот только обидеться может даже на неосторожный чих. Озлобившись может запросто задушить или задрать взрослого мужчину. А сейчас банник в бешенстве, дезориентирован и напуган. Не понимает где оказался, похоже, требует отнести себя в баню.
Девушку спасло только кровное родство с создателем ковша. Нечисть всё ещё надеется её переселят в баню, но с каждым днём сильнее сатанеет.
— Так что, у тебя есть два пути. — Сказал я, потягивая чай. — Либо избавиться от ковша, либо от банника.
— Но зачем… — пролепетала Марина, косясь на закрытую дверь ванны. — Зачем его вообще к ковшу привязали?! Зачем держать такое существо у себя?!
— Банник, хороший хозяйственник. — Пояснил я. — Следит за баней, заделывает мелкие щели и вообще старается беречь в меру сил. Это ведь его дом, обиталище. Без банника баня может быстро прийти в негодность. С домовыми та же история.
— А если этот банник с домовым сцепится? — Выдохнула девушка, сжимая полу халата до побеления костяшек. — Они ведь квартиру разнесут!
В ванной грохнуло и быстрой затухая, загремело по джакузи. Нечисть чует, что говорят о ней, но слов понять не может. От того и злится, будь сейчас ночь или водяной пар, банник бы уже вышел разбираться. Я покосился на часы, около тринадцати, времени навалом. Улыбнулся и пояснил девушке, бледной, как непрозрачный лёд:
— Не подерутся, нет тут домового. Нечисть в принципе терпеть не может бетонные дома. Она не понимают, что это вообще такое, и остерегается.
Про себя добавил: жаль только не вся. Не стоит запугивать девушку ещё сильнее, того и гляди в обморок бахнется. Расскажешь про лифтяка, подстерегающего жертву в углах кабины лифта, когда не горит свет. Она только лестницей пользоваться будет, а ведь на тёмных пролётах поджидают существа похуже.
— Не верю… — пробормотала Марина, обхватила голову запуская пальцы в волосы. — Этого просто не может быть, я сплю!
— Ущипнуть?
— Не надо!
— Марина, успокойся, дыши глубже, вот так. Ничего ужасного не случилось, просто нервная нечисть. Проблемка на пять минут. Просто выберите, как мне поступить.
Девушка сгорбилась, но совету последовала, дыхание замедлилось. Спустя минуту сказала слабым, но относительно спокойным голосом:
— Бабушка огорчится, если ковшик пропадёт.
Я кивнул и сказал, поднимаясь:
— Тогда, пожалуйста, освободите часть пола и принесите ковшик сюда. А я пока в машину сбегаю за вещами.
Марина вздрогнула, глянула на меня дико и затараторила закрываясь руками:
— Я туда не сунусь! Сами берите!
— Спокойней, вам ничего не грозит, а вот меня могут и погрызть. Выпейте чаю, а то чего я один хлебаю? Соберитесь! Вы в безопасности, но если ничего не делать, это изменится.
Девушка шумно шмыгнула, кивнула и сжав кулачки поднялась. Выпрямилась вздёрнув нос, волосы огненной волной разметались по плечам и скрыли лопатки. На диван скользнула лопнувшая резинка, замерла в складках ткани, будто извиняясь за проваленную работу. Зря, ведь зрелище оказалось великолепное. Марина трижды глубоко вдохнула, быстро выдыхая и пошла в ванную. Там сразу загремело, девушка вскрикнула и бегом вернулась, бросила на столик ковш и спряталась за мной. Вцепилась в руку, так что кости затрещали, выглянула из-за плеча. Банник не вылез, но я прямо ощутил густое недовольство и озадаченность.
— Вот видишь, всё хорошо. Руки-ноги на месте, даже не укусил.
— Он полку обвалил… — Пролепетала Марина, шмыгая и сильнее стискивая руку.
— Сейчас вернусь и быстро решу проблему, могу даже полочку повесить…
— Я с тобой! — Выкрикнула девушка. — Я с ним одна не останусь!
— Ладно… — Вздохнул я.
Подождав пока она оденется в длинное пальто поверх кофты и высокие кеды, спустились на первый этаж. Консьержка так и не появилась. На улице в лицо ударил ветер, а волосы Марины взметнулись рыжим заревом, затрепетали. У меня появилась стойкая ассоциация с Медузой Горгоной. Девушка ойкнула, пригладила. Дойдя до машина остановилась оглядывая агрегат с неподдельным любопытством.
— Это твоя машина?
— Как видишь. — Сказал я, открывая багажник и оглядывая содержимое. — Что-то не так?
— Ну, я думала маги катаются на… других марках… что это вообще?
— Машина, руль, четыре колеса и двигатель. Машина.
— Да я вижу, что машина! Марка какая?
Я взглянул на клиентку поверх крышки багажника, вздохнул, осознав что она просто пытается отвлечься от страха. Переключить внимание и хоть ненамного забыться. Руки мелко трясутся, взгляд лихорадочно перебегает по железному чуду-юду и подскакивает к окну квартиры.
— Марка? Без понятия, я в этом не разбираюсь. Ездит и ладно.
— Странный ты, у мужчин такие вещи от зубов отскакивают, могут имя жены забыть, а марку в любой ситуации назовут.
— Ну, так ведь я маг.
— Но мужчина ведь!
— В первую очередь маг.
Не объяснять ведь, что собирал этого монстра для специфических целей, вроде выслеживания новой нечисти. Старательно подбирал материалы и детали. Так, чтобы эхо заклинаний не вылетало и не цеплялось снаружи. По сути, автомобиль стал магической клеткой Фарадея. Пока я внутри, ни кто не увидит моей магии и не почувствует. А вот за сумасшедшего принять могут. К тому же, я немного наколдовал с парочкой деталей… для повышений общей надёжности.
Проходящая мимо парочка, в подтверждении мыслей, остановилась и сфотографировала авто. Поймав мой взгляд, стушевались и поспешили подальше. Часто оглядываясь, будто я вот-вот с воплями побегу за ними, размахивая гаечным ключом.
Порывшись в багажники достал зип-лок пакетики с травами, приспособление для черчения и линейку. Подумав, прихватил растрепанную тетрадь в твёрдом переплёте. Все формулы и сигилы в голове не удержишь, что-то приходиться сохранять вот так. Конкретно эта тетрадь осталась с юности, когда о телефонах и планшетах никто и не догадывался. Стоит выделить пару вечеров и перенести записи в цифру.
— Вот и всё. Надеюсь ключ не забыла?
Девушка торопливо хлопнула по карману, застыла, хлопнула по другому. Лицо начало вытягиваться, торопливо сунула ладонь в задний карман джинс и шумно выдохнула. Достала пластиковый кружок с прицепленным ключом.
— А ты разве дверь магие открыть не сможешь?
— Я маг, а не взломщик. — Буркнул я, вздохнул и добавил. — Нет заклинания открывания дверей, это можно сделать только косвенно.
— На пример?
— Расплавить петли, перерезать язычок замка и так далее.
— Но ведь это можно и без магии сделать!
— То-то и оно, не бывает магов взломщиков.
***
В квартире за наше отсутствие добавилось бардака. Книги разбросаны по полу, с дивана содрана накидка. Дверцы шкафа распахнуты и на пол вывалена одежда, для пикантности украшенная розовыми кружевными трусиками, положенными поверх. Марина залилась краской, схватила их и бросила в шкаф, сверху забросала остальной одеждой. Захлопнула дверцу и для верности подпёрла задом, повернулась ко мне, натянуто улыбаясь. Я по джентельменски сделал вид, что ничего не заметил.
— Предупреждаю, будет немного грязно после.
— Не страшно… а это не опасно?
— Ну… лучше спрячься.
Прикинув размер ковшика, отметил на полу две точки и по их границе очертил круг. Затем ещё один и в промежутке между ними начал чертить символы, помогая линейкой. Останавливаясь и сверяясь с тетрадью. Закончив, задумчиво обошёл рисунок, постукивая мелком подбородок. Добавил три глифа и руну, которая должна стабилизировать весь конструкт. Достал из зип-лока жменю трав, растёр в ладони и посыпал рисунок.
За это время Марина успела спрятаться, подождать и вернуться. Заварила чай, нарезала бутерброды из батона. Один положила рядом со мной, а второй надкусила и села на диван, наблюдать за процессом. Я глянул на угощение, кивнул улыбаясь и вернулся к работе. Спустя все проверки, отряхнул мел с ладоней и сказал, указывая на ковшик:
— Положи в центр круга, только аккуратно, не сотри.
Девушка взяла артефакт, как смертельно ядовитую змею, ковшик мелко задрожал. Поставила на пол и отскочила, спряталась за креслом, взявшись за спинку и выглядывая как суслик. Я медленно выдохнул, нагнетая магию в пальцах, уцепился за нечто незримое, перевернул ладони вверх и начал поднимать. На виске вздулась и запульсировала вена, а поток магии заструился через пол, пропитывая меловой рисунок и травяную труху. Комната наполнил терпкий аромат, будто от зажженной ароматической палочки. Часть трав истлела, выпустив густой дымок, тянущийся к потолку тонкими щупальцами.
Теперь самая сложная часть.
Я свёл ладони, концентрируя поток магии на круге и ковше, и заговорил. Короткими, рубленными фразами, похожими на смесь немецкого и латыни, коверкаемой японцем. У этих слов нет смысла, за пределами магического мира, у них нет языка прародителя. Магия не понимает речь, ей всё равно на смысл который мы в неё вкладываем. Но, магия откликается на сам звук, на фонему.
Магия — это женщина. Не важно, что ты говоришь, главное как.
Ковшик задёргался, подскочил и ударился рукоятью о незримую стену. Замер и начал сочиться паром. Банник оформился дымчатой фигурой, беззвучно распахнул пасть, начал биться о барьер. Я повысил голос, сложил пальцы и резко разорвал. Нечисть запрокинулась и исчезла. Пар рассеялся, а на полу ровно в очерченном круге осталась грязная лужица, чего-то густого, похожего на жир. Ковшик полностью покрыт ею, выглядит будто его достали из глотки чудовищного слизня.
Я рухнул на диван, схватил бутерброд и выдохнул:
— Всё.
Марина выглянула из-за кресла, сморщилась увидев остатки ритуала и прошептала:
— Он мёртв? Ты убил его?
— Что? А… нет, разовоплатил. Так будет чище, убитая нечисть начинает смердеть, и запах очень едкий, пропитывает всё и не выветривается очень долго.
— З-значит он вернётся?
— Не, я же говорил, нечисть терпеть не может бетон. Да и не скоро осилит пробраться в реальный мир.
— Боже… мне никто не поверит!
Я вздохнул, грызанул бутерброд и зажмурился, наслаждаясь вкусом. Когда еда сделана не тобой, но для тебя и бесплатно, она в разы вкуснее. А если ещё и женщина сделал, то простые пельмени будут слаще жульена. Взял кружку с остатками чая, отпил и блаженно выдохнул, абсолютно довольный жизнью. Повернулся к девушке и сказал:
— Да, не поверят. Так что, лучше особо не рассказывайте ни кому.
— Иначе проклянёшь?
— Нет, но зачем тебе репутация поехавшей? За спиной шушукаться будут, звать в гости перестанут. Даже на кофе не пригласят. Придётся менять круг общения, а то и работу.
Марина крепко задумалась, бровки сдвинулись на переносице, а на лбу пролегла едва заметная складка. Сокрушенно покачала головой.
— Засада… стоп, так получается все эти цыганки и ведуньи, они что, не мошенницы?
Я хохотнул, едва не подавившись куском бутерброда. Закашлялся, застучал по груди и с натугой проглотил. Выдохнул.
— Нет, все мошенники и сволочи. Гадалки, ясновидящие, колдуньи и особенно, целители. Те вообще мрази.
— Но ты ведь…
— Я исключение, подтверждающее правило. Скажем так, у меня есть причины вести работать через объявления.
Девушка упорхнула в спальню и вернулась с кошельком, и спросила с тревожной осторожностью:
— Сколько с меня?
— Хм, надо подсчитать… полный бак, ингредиенты и… а можете переводом? Я не очень люблю наличные.
— Да, конечно, на какой номер?