В селе Петровое бандиты появились внезапно. Хотя уже несколько дней поступали тревожные слухи со всей округи. В Жигаловской и Качугской волостях цепочкой пожаров, серией жестоких расправ и грабежей отметилась неуловимая Банда Андриана Черепанова. Весь Верхоленский уезд жил в напряжении с осени 1920 года.
Еще заря не занялась. Во дворе залаяла собака. Затем кто-то очень требовательный начал ломиться в ворота. Начальник сельской почты Скубилин выглянул в окно. На снегу стояли двое. Приказали выйти. ЧОНовцы, мол, вошли в Петровое. Хозяин накинул полушубок, надел валенки и вышел на улицу.
У ворот стояли человек десять. Все вооруженные и вроде красноармейцы. Как только Семен отворил засов, во двор ворвались несколько человек. Они сбили его с ног и стали пинать. Удар прикладом - и в глазах потемнело. Очнулся начальник почты уже на полу в избе. Он слышал, как в комнате насилуют его жену. Какие-то мужики хохотали. Кто-то смаковал подробности происходящего. Кто-то — убийства троих партийных.
Скубилин попытался вскочить на ноги. Возле кровати припрятана винтовка. Надо было спасать жену Катю. Но тут же получил табуреткой по голове сзади. Вновь упал. Уже на полу. Он повернул голову и увидел, что за большим столом, за которым обычно собиралась его семья, теперь сидела Черепаниха. Она что-то пила из его кружки и ухмылялась. Затем снова удар. Опять темнота.
Он обнаружил себя связанным и лежащим на снегу. Рядом стонала от боли и нестерпимого стыда избитая Катя. Сквозь слезы просила прощения. Их дом горел. Скубилиных отвели к обрыву. Следы на белом снегу, кровь на нательном белье и зарево пожара. Так встречало зарю село Петровое. Несколько ударов обухом топора — сначала ей, потом ему. И все кончено.
Бандиты забрали с собой сельчанина Николая Тюменцева. Все знали, что он охотник. Налетчикам был нужен проводник. Через несколько дней пути, когда поняли, что он петляет, путает следы, уводит в глушь, подальше от знакомых сел, его убили. Тоже обухом топора по затылку.
Этот вид казни Анька Упыриха предпочитала многим другим. Нет, в убийстве она не стеснялась разнообразия. Экспериментировала. Просто какие-то способы ей нравились больше. Какие-то меньше. Выбор был богатый. Вот и решала сама. Она вообще была деятельнее и находчивее своего супруга. Да, все считали Андриана в банде главным. Но при этом знали, что и им, и вообще всем руководит она. Черепаниха.
До революции на Лене все знали Андриана Черепанова. Купец известный. Он родился 1866 году в селе Картухай Качугской волости Верхоленского уезда Иркутской губернии. Деревня была зажиточной, крупной. Раскинулась по обоим берегам Лены. Здесь жили торговлей. Вверх и вниз по реке шли суда с товарами. В период навигации кипела жизнь, сновали люди, шелестели рубли.
Со временем Андриан переехал на восемь километров и обосновался в Верхоленске. Вскоре построил там большую удобную пристань со складами и небольшим рынком. Солидным купцом стал Черепанов. Многократно умножил капиталы родителей. Вложил в детей. Дочери учились в Петербурге. Да вышли там замуж. Сын стал офицером.
Шли годы. Андриан богател. Дом одновременно и наполнялся, и пустел. Мебель, ковры и картины все сложнее было учитывать. А родных становилось меньше. Вот уехали дети. Вот умерла жена. Примерно в 1908 году Черепанов женился во второй раз.
Анне семнадцать. При ее виде с Андриана слетали все двадцать пять лет разницы. Девка ладная. Считалась если не первой, то одной из первых красавиц Верхней Лены. Умная, грамотная, смелая. Его односельчанка. Росла на глазах черепановских родственников. Говорят, в одиночку ходила на медведя.
Чемякины не столь богаты, но купцы хорошие. Известные хваткой и умом. У невесты четверо старших братьев. Приданое дали хорошее. Но не это главное. Главное — она. Анна быстро взяла дом в свои руки. Солидный особняк — большие хлопоты.
Это сейчас Верхоленск стал маленьким селом. А тогда он был городом. Сибирским купеческим городом. Одним из центров губернской торговли. И держать там один из Первых Домов — не фунт изюму. И вскоре молодая жена начала руководить пристанью Черепанова да складами распоряжаться. Иногда сама ходила по Лене. Вела торговлю. Не хуже мужа.
Сама заключала сделки. Купцы приняли ее как равную. Приказчики и работники — как хозяйку. Очень требовательную, а порой безжалостно жестокую. Избить плетью или вожжами нерадивого — пожалуйста. За ней не заржавеет. Уволить “без расчету” и за этим дело не станет. Или списать на берег в безлюдных местах, а таковых в Сибири полно. И тут случаи известны. Но прибыли, текли в дом Черепановых. Во многом благодаря молодой купчихе.
Сначала слухами, потом запоздалыми газетами и недобрыми комиссарами пришли перемены Семнадцатого года на Верхнюю Лену. Те, кого еще вчера Анна хлестала “по мордам” за нерадивость, теперь стали властью. 1918 год перечеркнул все труды всех Черепановых, да и Чемякиных тоже. Братья Анны оказали сопротивление экспроприации. Оказали и были расстреляны в течение суток.
Андриан и Анна лишились не только родственников, но и всего дела. Отобрали склады, пристань, магазины, суда и баржи. Работники разбежались или стали начальством. В один миг рухнуло все. Пока еще остался дом, а с ним злоба и ненависть. Уже в мае 1918 года Верхоленский уезд вздрогнул. Появилась банда Черепановых.
Это вам не паровоз. Налеты, расправы, поджоги - и они снова растворились в тайге. ЧК только начинало свою работу. Да, на жестокость они были способны, но на грамотную оперативную деятельность пока нет. Методике антипартизанской войны подпольщиков, террористов, рабочих и крестьян никто не учил. Среди чекистов были солдаты и даже офицеры Царской Армии, но не контрразведчики. Не сыскари. Волкодавами они еще станут. Но не сейчас.
В двадцатых числах июля 1918 года в засаду черепановских бандитов попал начальник СибЧК Иван Постоловский. Его сопровождающих перебили на месте. Их тела потом долго висели на берегу Лены. А самого Начальника доставили в Иркутск и сдали Белочехам. Вот уже те расстреляли его в ночь на 1 августа с другими Красными командирами в роще Царь-Девица, что на Левом берегу Ангары.
Примерно в это же самое время банда Черепановых захватила Верхоленский СовДеп. Перебили весь красный актив. Казни провели публично. И показательно жестоко. Уже после начали возвращать отобранное Новой Властью. До середины двадцатых годов установилась диктатура бывших купцов и фабрикантов.
Установилась до той поры, когда под ударами наступающей Красной Армии колчаковцы начали сначала отступать, а затем бежать. С возращением большевиков в города, в тайгу и деревни вернулись банды. Состоявшие из купцов, в прошлом зажиточных крестьян, а таковых в Сибири было много.
К бандитствующим партизанам прибились колчаковские солдаты и офицеры. Одинокие осколки казачьих отрядов, русские и буряты. Все, кто по тем или иным причинам не принял Советской власти. Сибирская Вандея запылала погромами и закровоточила расправами. Жестокостью мерились обе стороны. Одни, приближая окончательную победу. Другие - в полной безнадежности.
А от того с еще большим зверством. По Верхоленскому уезду ходили слухи, что Черепаниха не просто казнит и пытает. Сжигает и вешает. А делает это лично. И даже иногда пьет кровь убитых ею коммунистов. То же самое она рассказывала о своих врагах жителям деревень Жигаловской и Качугской волостей. На территории которых четыре года активно действовала банда, возглавляемая ее мужем.
Первое время охота на банду Черепановых практически не приносила результатов. Все они были местными. Хорошо знали тайгу, имели родственников, знакомых и сочувствующих по всему уезду. Часто для конспирации использовали красноармейское обмундирование.
Отряды Чрезвычайного Оперативного Назначения, посланные для поимки Аньки Упырихи, ее мужа и их людей, часто довольствовались локальными победами. Поимками исполнителей и пособников. Бывало, что сами чекисты попадали в засады черепановцев. Так случилось с отрядом некоего Мишарина.
Тогда хуже всего было пленным. Смерть они принимали в невероятных муках. Их тела старались развешивать в местах, где появлялись местные жители. Кровавая Анна сеяла страх сознательно. Он был частью ее продуманной политики. Если она живет ненавистью, то поселить ее нужно во всех.
19 мая 1921 года вечером банда напала на селение Листвиничное. Сожгли дом крестьянина Попова. Публично выпороли ее жену Варвару. Николая раздели, водили по деревне и пороли шомполами. Затем повесили. Разграбили склад Гублескома, магазин. Устроили попойку. После чего пьяные ходили по избам, грабили, искали партийных и комсомольцев. Всех, кого подозревали в сочувствии, избивали и пороли.
В селе Бугульдейка захватили бывшего красноармейца, уполномоченного по заготовке дров Николая Копцова. Долго били. Водили по селу и снова били. Затем публично зарубили шашками. В селе Косой Клин расстреляли Предисполкома и двух крестьян. Разграбили село Турель. Убили трех членов кооператива и одного коммуниста из сельчан. Потом долго издевались над его телом.
Захватили Курункуйский Волисполком. Сожгли все документы, убили председателя и народного следователя. И еще четырех коммунистов. Ограбили коммуну, отделение Общества Крестьянского кредита. Сожгли собранный урожай, больницу и телеграф. 7 ноября 1921 года банда ворвалась в Заплескино. Там на виду всех сельчан Анна лично зарубила трех коммунистов.
В конце ноября 1921 года группа бандитов во главе с Анной вошла в село Келора. Их встретил девятнадцатилетний учитель местной школы Иосиф Аксаметов. Он принял их за отряд Чон. Все черепановцы имели знаки отличия красноармейцев. После разведбеседы налетчики убедились, что в деревне нет вооруженных представителей власти.
Тогда учителя сильно избили. Пытали. Хотели выяснить, кто из сельчан коммунист, комсомолец или им сочувствующий. Иосиф молчал. Затем привязали к лошадям и на большом скаку волокли по улицам селения. Его потом нашли за околицей. Черепанова изрубила тело учителя шашкой.
По их следам шел отряд ЧОН под командованием бывшего офицера Хохлова. Но им приходилось лишь фиксировать зверства, совершенные Кровавой Анной. Так, в селе Тукалонь ее бандитами были убиты двенадцать человек. Всех держали раздетыми ночь в сарае. На дворе стояло -25. А утром собрали всех сельчан и казнили пленных обухом топора по голове.
Со временем посеянный Упырихой страх стал играть против банды. Люди устали бояться. Тайга впитала слишком много крови. Накопилось большое количество желающих отомстить. Чекисты набирали оперативный опыт. Получалось, что власть одновременно крепла и отходила от политики тотального террора. С другой — поддержка Сибирской Вандеи местным населением всех национальностей уходила в прошлое.
Теперь по тайге в поисках Черепанихи и ее мужа рыскали не отряды карателей, а небольшие группы хорошо подготовленных чоновцев, охотников и мстителей. Местное население с неохотой, но шло на оперативное сотрудничество с чекистами. Постепенно инициатива переходила в руки власти.
Дважды Черепанову чуть не поймали. Один раз ей удалось оторваться и спрятаться в болоте. Второй раз она была ранена в левое бедро, но опять-таки ей удалось уйти. Все чаще банда стала попадать в засады. Нести большие потери. В то же самое время желающих вступить в отряд становилось все меньше.
Внезапно в конце 1922 года банда Черепановых растворилась в тайге. Совсем. Нападения практически прекратились. Считается, что отряд распался. Анна вместе с мужем и еще несколькими совсем отчаянными бандитами еще два года иногда напоминали о себе. Нет-нет, да совершали налеты. В основном разбойного характера. С террором было практически покончено.
Около пятидесяти лет никто не слышал о Черепановой и ее муже. По Верхней Лене лишь ходили страшные воспоминания о Кровавой Анне или Упырихе. В 1972 году на экраны советских телевизоров вышел телесериал “Тени исчезают в полдень”. Считается, что супруги Черепановы послужили прототипом главных злодеев — Клычковых-Морозовых.
А в 1974 году один из жителей Качугского района Иркутской области опознал в жительнице Красноярска Анну Черепанову. Так сотрудниками Госбезопасности была задержана пенсионерка Анна Корепанова. В ходе проверки было установлено, что задержанная хромает на левую ногу и носит на груди крестик и винтовочную пулю, которой была ранена.
Личность Анны Черепановой была установлена. В ходе допросов следователи местного КГБ узнали, что в 1922 году она и ее муж окончательно осознали бесперспективность своей борьбы. Распустили отряд. Но продолжали жить на заимках еще почти два года. Ненависть никак не могли утихомирить. Затем поселились в селе Манзурка. Где им удалось легализоваться под фамилией Корепановых.
В конце двадцатых с новыми документами они переехали дальше на Север. И поселились в отдаленной фактории в Эвенкии. Там жили и работали в охотничьем кооперативе Нюкша. Андриан вскоре стал заведующим предприятием. А Анна — счетоводом и снабженцем.
В 1936 году они переехали в Читу. Андриан сильно болел. Он умер там же через два года в возрасте 72 лет. Анна жила и работала в санатории Дарасун. Вела бухгалтерию, какое-то время заведовала столовой. После войны вышла на пенсию и переехала в Красноярск. Детей не имела.
За совершенные многочисленные преступления Анна Черепанова отвесности не понесла. По Уголовному Кодексу 1961 года, который действовал на момент задержания, максимальный срок давности составлял пятнадцать лет. Он давно истек. Слишком остыл кровавый след Упырихи. Старушку просто отпустили. Что с нею сталось потом — неизвестно. Но уж точно растворилась в прошлом. Как и Сибирская Вандея.