В нашем городе часто бывает, что стоят высотные здания, а рядом с ними - небольшие домишки, беленные синей известью, со старыми черепичными крышами, с маленькими окошками, а за ними - герани...
Я часто прохожу мимо одного из них. И всегда чуть замедляю шаг. Вглядываюсь. И никого не вижу...
Небольшой, аккуратный домик. Невысокий забор. Дворик чистый. Во дворе вишни и высокая груша. Справа от металлической калитки крашенная голубой краской будочка. Окно в ней. И всегда открытая дверь. Даже зимой. Это - рабочее место мастера...
Когда я работала в другом месте, в лицее, он в центре города был, я заходила к мастеру чуть не каждую неделю. Он чинил обувь.
Давным-давно был в городе Дом быта. Как будто дом чудес...
На первом этаже там были парикмахерские - мужская и женская. Предварительной записи тогда не было, и чтобы попасть в руки мастеров (какие там были мастера!), нужно было или водить с ними дружбу, или выстаивать длиннющие очереди...
На втором этаже было ателье мод. Там шили платья и костюмы. Папа мой, помню, сшил себе там костюм из английской шерсти. Мама шила там платья. Мне к выпускному тоже шили там...
На третьем были разные радио- и телемастерские. Чинили электротехнику всякую.
А на четвёртом весь этаж занимали сапожные мастерские. Это был целый мир. Полки, полки с туфлями, ботинками, сапогами...Это - сразу, как зайдёшь. Потом - что-то вроде прилавка. А за ним - рабочие места мастеров. Каждое - в своеобразном закутке. Сейчас так выглядят современные офисы. Вроде нет отдельных помещений, но и не на куче все...
И сидели там, каждый на своём месте, Лёни, Бори, Вани. Был даже Арнольд, а ещё Аня была. Одна женщина всего. Их всех роднили две вещи - были они мастерами сапожного дела и - представителями древнейшего народа родом из Индии который. Цыгане, проще говоря. Сейчас говорят - рома.
Там стоял удивительный аромат. Не запах, а именно аромат хорошей кожи, всяких чистящих веществ, клея. Табака! Облака дыма там висели, но не кашлял никто! И какие это были работники...Если поставили набоечки на туфли, не надо было бояться, что отскочат они завтра же. В квитанции гарантийный срок проставлялся. И ждать своей обуви надо было дней десять. Очереди были, как в парикмахерской. И шили там новую обувь, и латали старую, и каблуки меняли...И были они уважаемыми мастерами, знающими цену своему труду.
...А потом как-то сразу всего не стало. Ни страны с гордым именем СССР, ни государственных предприятий. Да что там - еды вдоволь не стало...
Дом быта закрылся. Его не на что было содержать. И как будто растворились все мастера... Портнихи стали работать дома. Парикмахеры открыли частные салоны. А сапожники... Сапожники построили будочки близ своих домов и тоже стали работать дома.
Я как-то услышала на работе, что неподалёку от нашего лицея, как идти к центральной библиотеке, есть одна такая будочка. А мне как раз нужно было починить видавшие виды осенние свои туфли. И я туда пошла. И встретил меня там знакомый мастер из того самого дома быта. "Что тут у вас? Набойки? Сделаем. И носочки подклеим. Хорошие туфли. Теперь таких не делают. Завтра сможете зайти?" - "Так быстро?! Конечно! А.. Как вас зовут, простите?" - "Серёжа." Чуть выше среднего роста, густая чёрная, с проседью, шевелюра, щёки синевой отливают, как недавно выбритые, мужчина далеко за пятьдесят и - Серёжа... "А по отчеству как?" - "Ну, Сергей Петрович я. Но меня никогда так не звали." - "А я - буду."
Пройдут годы и годы. Мы станем добрыми приятелями. Он знал всю мою обувь. И чинил. И попутно рассказывал о себе, о своей семье. "Жена моя рано ушла. И сорока не было. Сердце... Четверо детей у нас. Три сына и Люба, дочка. Сыновья водителями в автопарке. А Люба, вы не думайте, она в техникуме выучилась. Она обувщик 5-го разряда. Вот ей это всё и передам."
Я часто его встречала в городе. Всегда аккуратно одетый, при встрече слегка приподнимал шляпу и здоровался. "Я учителей уважаю".
А потом и жить, и работать я стала совсем в другом месте, на другом конце города. И мы стали видеться реже, а потом и вовсе перестали.
Недалеко от нашего колледжа есть подобная сапожная будочка. И мастер там есть. Я по осени отдала ему пару ботильонов, купленных летом в Европе. Размер мой, 36-й. Но - узковаты. "Приносите. Я их растяну." Принесла. А назад забрала в феврале. В глубоком запое мастер был...
..Случилось мне днями пройти мимо дома старого моего мастера. И открыта была в будочке дверь. И был кто-то внутри. Я шагнула вперёд. Навстречу вышел крепкого сложения мужчина лет пятидесяти. "Как похож!" - подумала я. "Сын. Один из троих. А вслух спросила, поздоровавшись:" А где Сергей Петрович?" - "Отдыхает.." - был ответ. Чуть странное что-то было и в глазах, и в голосе. "Он..." - "Да. Уже три года, как...А я вот не знаю, что с этим делать. Не по этой я части." - "А Люба где же?" - "Вы знаете Любу? Она - молодец. Она в Италии живёт лет десять уже. Шьёт на заказ обувь. Приезжала к отцу. когда.."
Мы ещё поговорили сколько-то и тепло распрощались. И была на сердце светлая какая-то грусть. Он не был мне ни другом, ни роднёй. Сергей Петрович... Просто - человек. Просто - мастер. Просто - часть той жизни, по которой тосковать и тосковать, зная, что - не повторится и не вернётся.
Отдыхай, Сергей Петрович...Мир тебе и светлая память.