Призвание художника заключается в донесении собственных, касающихся вековых истин, мыслей до, как можно большего количества, людей. Далеко не у каждого артиста выходит сделать подобное при жизни. Либо не разглядели, или вёл затворнический образ бытия, в любом случае, история знает много примеров открытия нового имени спустя время, после его кончины. И вот когда непокорный мастер Ренцо Марви совершенно отчаялся, был готов к крайним мерам относительно пребывания на этом свете, ему, и его агенту и давнему корешу, является озарение в виде организации мистификации вокруг смерти Ренцо и, как следствие, популяризации созданных творений. Выполненный замысел приносит запланированный эффект, но так ли просто свыкнуться с мыслью о монетизации произведений, когда святая идея основана не на оценки картин исходя из стоимость, а на художественной ценности. И эта идея точит изнутри каждый день.
Французское кино до сих пор выпускает образцово-показательные ленты, которые не произведут влияния изобретения атомной бомбы, но которые всегда приятно смотреть и, что важнее всего, досматривать до титров. Если присмотреться пристальнее, каждую неделю французики выпускают по одной достойной работе. Ну, или один раз в месяц уж точно. Они могут быть по-разному сняты, о разном, и вообще отличаться кардинально от массового кинематографа, но это всегда фильмы с коэффициентом равным ста в части увлекательности. Такие картины делает относительно молодой, хотя уже опытный, постановщик Реми Безансон. Кто не видел Жирафу или Первый день оставшейся жизни, обязательно ознакомьтесь, не пожалеете. И ровно такую же картину он поставил теперь.
Смерть искусству это гимн всех творцов, которые не желают продаваться ни за какие коврижки. Им претит сама мысль о том, что будут писать на заказ какой-нибудь корпорации по производству сельхозпродукции. Да, таким героям не просто, они терпят лишения, унижения состоятельных коллег и самое гнетущее – собственную критику, жёстче которой и быть не может. И именно потому, что таких считают маргиналами, этот гимн приглушён гораздо более вопиющей апологией, исходящей от коммерсантов от искусства.
Фильм построен на несбалансированной составляющей. Две трети создатели уговаривают зрителя поверить в трагичный сюжет о саморазрушении гения, но в последней части разрушают собственноручную конструкцию и вмещают в финальные 30 минут глобалистский манифест о порочности коммерциализации произведений с большой долей сарказма. Это смотрится несколько неубедительно, хотя с другой стороны можно подумать, мол, так и задумано. Актер Були Ланнерс прекрасно отражает все состояния главного героя, видимо потому, что с детства увлекался живописью. И остальные лицедеи не отстают, где надо комичны, а где и по серьёзному выжимают слезу. И указанный крен в темпоритме ничуть не сбивает, они, судя по всему, уведомлены были о такой диспропорции заблаговременно.
В Смерть искусству часто упоминают об NFT, особенно рефлексирует на эту тему персонаж Венсана Макена. Это издёвка, ведь галериста, не знающего о невзаимозаменяемых токенах можно отправлять на пенсию. Таких шпилек в сторону ранимых, и в то же время колючих, богемных обитателей достаточно. Разобрать комнату мастера, сравниваемую с Авгиевыми конюшнями, и после этого заставить вернуть всё на места или продать по дешёвке работы, стоившие вчера сотни тысяч, отправить к чертям критика, от которого в заключении будет неприятно услышать о взаимной дружбе. Всё это так и есть, не столь концентрированно, но есть.
Это такое, необязательное, кино, в котором указывают не на самые низшие ступени потребительской пирамиды. Речь идёт о едком синтезе духовного равновесия с материальным благополучием, при котором не захочется жить в бочке и совесть будет покойна при приобретении дорогущего спорткара, и крепкое психо станет мечтать (молчать) про вознесение и милосердие.