Старики-разбойники
Бабушка твоя и моя
Любят сидеть у огня.
Вместе поджигают дома,
Пожарником стану я.
"Умна как Мисс Марпл, изобретательна как Гарри Гудини и опасна как Девушка с татуировкой дракона" - говорит аннотация. И не обманывает, с поправкой для всех трех характеристик "со знаком минус". "Фрекен мод задумала что-то недоброе" радикально меняет образ хрупкой шведской старушки под девяносто. И это разрыв шаблона не только в ожидаемом смысле: "если тебе 88, но ты не жалуешься на здоровье (а так бывает?), достаточно бодра, чтобы путешествовать по миру и достаточно обеспечена, чтобы баловать себя вкусностями из магазина деликатесов - то жизнь прекрасна и удивительна". Но также в неожиданном - "в топку ваши десять заповедей!"
Хотя, если точнее, фрекен Мод нарушает регулярно только одну, "Не убий", а также иногда "Не лжесвидетельствуй - но эту только когда ее спрашивают о причинах смерти очередной несчастной, чьей траектории не посчастливилось пересечься с изобретательной шведкой. Хелена Турстен рисует образ одинокой старушки, которая живет одна в набитой антиквариатом трехсотметровой квартире, не платя за проживание ни копейки, и по замыслу авторки читатель должен преисполниться к бедняжке сочувствием. Ну. потому что она всю жизнь тяжко трудилась, пожертвовала личной жизнью, чтобы ухаживать сначала за матерью, затем за сестрой-инвалидом, и лишь сделавшись свободной 39 лет назад, начала жить для себя. Честно? Не получается жалеть и сочувствовать.
Пять глав: "Фрекен Мод сталкивается с жилищными трудностями", "Фрекен Мод путешествует", "Фрекен Мод в поисках рождественского умиротворения", "Таинственное убийство антиквара" и "Фрекен Мод перед лицом трудноразрешимой проблемы" рисуют героиню в различных обстоятельствах, по большей части избавляющейся от неугодных, каждый/каждая из которых должна вызывать у нас омерзение. Они были плохими и за то поплатились. Но мне сама Мод и образ ее действий кажутся странно похожими на Хавьера Бардема из "Старикам тут не место" (я не нарочно. просто совпало).
Да, наше время и наш мир все более пристально вглядывается в стариков, и понятно - нынешняя старость при наличии денег может быть не просто достойной, но активной, деятельной, общительной. Но создать положительный образ социопата и серийного убийцы, ожидая, что читатели умилятся и закричат: "Да, умница, так им!" - чересчур смело.
Тем не менее, фрекен Мод на роли весьма условного добра с сухонькими кулачками представляет собой интересный экземпляр для изучения с социально-антропологической точки зрения.