Что-то весна не спешит, а зима не торопится в прошлое. Месят прохожие манную слякоть своими подошвами. Что эту грязь смоет с улиц весенним потопом, Термометр вселяет уверенность, март и мой жизненный опыт. В «зимнем дворце» слово «вечность» льдинками сложено, Но не прочтёшь, буквы в слове уже разморожены. Герда смеётся, в ручей запускает кораблики. Грачи и скворцы прилетели, уже на подлёте зяблики. Реки людей из высотных домов в подземелье стекаются. Пятница. Рой у метро. Все спешат: кто грешить, а кто каяться. Бурным потоком кто вниз, а кто вверх, навстречу друг другу, В грохот подземки бегут, в карусель, по крысиному кругу. Из подземелья неспешно, наверх по ступеням К молитве смиренной течёт и к тихому песнопенью Поток из людей, тех, кем суть этой жизни отгадана - К свечам, колокольному звону, к запаху ладана, К иконам святым, куполам в золочёной патине, К заутренней. В храм Тихвинской Божьей матери. Звон колокольный. Вороны кричат «Провокация!» А где-то в Сиде в это время уже о