Возле сельского магазина собралось несколько женщин. Они о чем-то громко спорили и перебивали друг друга. Анна Ивановна сплетен и скандалов на дух не переносила, поэтому прошла мимо, сделав вид, что торопится.
— Мне булку хлеба, пожалуйста, конфет, что в красной обертке, и чай недорогой.
— Какого хлеба? Каких именно конфет и сколько? Я что к вам в голову залезть должна, чтобы все узнать? — разгневалась тучная продавщица в несвежем переднике.
— Вот же! Вот этих, грамм двести, — указывала рукой Анна Ивановна. — Вы не сердитесь, у меня со зрением совсем беда, названия конфет не вижу. Я иногда даже ошибки в тетрадках учеников теперь пропускаю.
— Значит на пенсию пора. Уступите дорогу молодежи! Сидят до последнего, цепляясь за место, — извергала желчь продавщица, завязывая целлофановый кулек с конфетами.
Анна Ивановна не ожидала такой тирады, но смиренно приняла критику. Только осуждение на самом деле прозвучало совершенно не по адресу, поскольку целых тридцать лет своей жизни учительница щедро подарила сельским детям, вкладывая в них глубокие знания. Уважение среди сельчан Анна Ивановна завоевала гораздо раньше, чем звание заслуженного учителя. Ее выпускники разъехались в разные уголки необъятной страны и на деле доказали, как много им дал их сельский учитель.
Продавщица для Анны Ивановны была человеком новым, незнакомым, поэтому вступать в диалог после озвученных упреков не особенно-то и хотелось. Учительница вышла из магазина так же быстро, как и вошла туда, а на улице все еще продолжали о чем-то судачить женщины.
— Такая наглая эта Любка! Купила вчера замороженную рыбу, хотела ужин приготовить на всю свою большую семью, хватилась, а там сплошной лед, а не рыба! — рассказывала одна из женщин.
— А мне вчера недовесила сто граммов печенья! — возмущалась вторая.
— А хамка какая! Каких свет не видывал!
Взволновалась Анна Ивановна. Показалось вдруг ей, что и ее пакет с конфетами весит меньше положенного. Как только добралась домой, первым делом бросилась к кухонным весам.
«Ах, ровно двести граммов, как я и просила! Что же это я? Что же это со мной приключилось, поверила бабьим сплетням? — корила себя учительница. — Как некрасиво, как нехорошо! А ведь я еще хотела в магазин вернуться и там проверить, вот бы опозорилась!» Огорчилась Анна Ивановна, что закралось сомнение, которого не должно было быть. И так ей стало скверно на душе, что даже пришлось принять таблетку успокоительного. Хотела было учительница отдохнуть, как вдруг неожиданно раздался стук в дверь.
— Анна Ивановна, миленькая, выручите меня бога ради!
— Что случилось, Варюша?
— Одолжите мне, пожалуйста, до получки пару тысяч рублей. Совсем я растратилась в этом месяце: Антошке сапожки нужно было купить; куртка прохудилась; сына старшего, Никитку, в армию провожали, а теперь и на хлеб денег не хватает.
— Конечно! Сейчас, погоди, кошелек принесу, — без раздумий ответила учительница. — Только как же это? А где же?
Анна Ивановна отдала свой кошелек Варваре, побежала обратно в комнату и вернулась уже в очках.
— Давай-ка смотреть еще раз. У меня оставалось как раз две тысячи рублей: одна тысячная купюра и две — по пятьсот. А сейчас только две по пятьсот и еще триста рублей. А где же остальные? — недоумевала Анна Ивановна и продолжала судорожно рыться в кармашках кошелька.
— Может, запамятовали или потеряли? — подсказывала Варвара.
— Нет, нет! Я точно помню! — принялась было доказывать Анна Ивановна, а потом вдруг опомнилась. — Варя, наверное, ты права. Скорее всего, виновата моя забывчивость. Вот тебе все, что у меня есть. Отдавать не торопись, мне не к спеху. Из продуктов в доме все имеется, как-нибудь протяну до зарплаты.
«Как же это так? Выходит, правы были женщины у магазина, непорядочная эта Люба? Обманула меня? Ведь я ошиблась и отдала ей вместо пятисот рублей — тысячную купюру, а она мне сдачи вернула всего триста рублей!» — догадалась Анна Ивановна и рассуждала наедине с собой.
Долго думала учительница, как ей поступить в этой ситуации. И не столько ее волновали деньги, сколько тот факт, что человек обманывает многих без зазрения совести. Впервые в жизни Анне Ивановне пришлось столкнуться лицом к лицу с такой несправедливостью, с такой подлостью и наглостью.
«И что же мне делать? Ведь это школьника можно уму-разуму научить, перевоспитать, а в нашей “задачке со звездочкой” имеется один уже взрослый человек. Учить с помощью буквы закона? Жалко. Может, припугнуть сначала, дать шанс на исправление?» — искала выход Анна Ивановна.
На следующий день позвонила Анна Ивановна одному из своих давних выпускников, что дослужился до высокого чина в прокуратуре. Утаивать учительница ничего не стала, рассказала все как есть и попросила негласно навести порядок и восстановить справедливость.
Какую профилактическую беседу провел с продавщицей бывший ученик Анны Ивановны — неизвестно, только после этого Любу из магазина как подменили: стала услужливой, обходительной, слова грубого посетителям не сказала. Однако долго Люба на своем месте не проработала, уволилась по собственному желанию и уехала в неизвестном направлении.
Размышляла потом Анна Ивановна над тем, правильно ли она поступила, и пришла к выводу, что если человек не приобрел достаточных знаний в школе, значит должен пройти суровую, но справедливую школу жизни. И нисколечко не было учительнице перед собой стыдно за свой поступок.