Илья отстранил от себя Нину, и пока та, трепетно дыша, облизывала горящие после поцелуя губы, вдруг ослепил её яркой вспышкой света. Нина успела привыкнуть к кромешной, ночной темноте и невольно зажмурилась, чуть приоткрыла один глаз и мелодично проворковала своему похитителю.
— Илюша, что это у тебя? Зачем? Выключи свет пожалуйста, неприятно режет глаза.
— Какой я тебе Илюша, Панфилова? — мужчина наставил свет прямо на Нину. — Ты меня не умасливай, не сработает. Это у тебя Немцову прокатывало ездить по ушам. А я и не таких видал, как ты. Артистка, блин, с поцелуями она лезет.
— Не понравилось целоваться со мной? — томно протянула Ниночка, приближаясь к мужчине и отодвигая от себя фонарик, что держал в руке Илья.
— Понравилось, — выпалил Игошин и тут же осекся, — тьфу ты, при чём тут твои лобзанья, училка. Ты — моя заложница, не дошло? Могу объяснить доступно и популярно.
— Заложница? Твоя? — в свете фонарика Нина заглянула испытующе в глаза Илье, а в них смешались ненависть, вожделение, отчаяние и страх… — Почему ты боишься меня?
— Ты ничего не перепутала, Нина Тимофеевна? Это ты меня должна бояться, а не я тебя. — мужчина приставил к горлу Нины нож, но она мягко положила свою ладонь на ладонь мужчины, и он ослабил хватку.
— Не собираюсь я тебя бояться. Ты мне ничего не сделаешь. — учительница улыбнулась и провела рукой по шее своего похитителя. По телу Ильи словно прошёлся ток, он передёрнулся весь и выставил руки вперёд, держа Нину на расстоянии от себя.
— Какого чёрта ты творишь, Панфилова? Что значит, я тебе ничего не сделаю? Я похитил тебя. У меня нож есть, а на ноже кровь. Тебе совсем неинтересно, чья кровь на ноже?
— Ой, как страшно, Илья. Боюсь, боюсь, — женщина закатилась истерическим хохотом. Илья опешил от такой реакции и схватил Нину за плечи, внимательно всматриваясь в лицо похищенной. А она продолжала смеяться, громко и бурно смеяться да так, что слёзы брызнули из глаз.
— Я понял, это у тебя нервное. Да? — спросил Илья, в надежде получить разумный ответ или согласие Нины. Но учительница внезапно умолкла и снова принялась тянуться к мужчине, подставляя губы для поцелуя, чем напугала его самого.
— Да что ты чураешься меня, я не пойму. Или у тебя с женщинами проблемы, Игошин? — Нина решила добить Илью своим скабрезным вопросом.
— Что? Нет! — Илья замахал перед собой фонариком, как бы защищаясь от странного поведения Нины. — Что за вопрос? Как ты вообще можешь задавать подобные вопросы? Нина?! Ты же — учительница музыки в элитной гимназии. С тебя дети пример берут.
— Я давно училка в законе, Игошин. И примером я давно перестала быть и слыть.
— Нина Тимофеевна, я тебя не узнаю. Куда подевалась та благочестивая, утонченная барышня?
— Уфф, канула в небытие, ушла в запойный, развратный минор, Илья Карпович.
— Допустим, ты или изменилась до неузнаваемости, или я тебя совершенно не знал, не понял. Но соблазнять маньяка ночью в лесу, однозначно, не похоже на тебя.
— Ооо, ты меня точно не знаешь. Я целовалась с Алиной в губы, в засос. И я задала тебе нормальный, взрослый вопрос, Илья. Я — привлекательная женщина. Ты — привлекательный мужчина. И я не понимаю, чего ты меня отталкиваешь? — как ни в чём не бывало выдала Нина.
— Панфилова, тебе краска в голову ударила? Какие привлекательные мужчина и женщина? Как целовалась с Алиной? — Илья ошарашенно открыл рот.
— Про краску грубо было, я ведь могу и обидеться, и уйти сейчас.
— Обидеться? Уйти? Ты серьёзно? Я убить тебя могу, убить, закопать под каким-нибудь кустом, и никто тебя, Нина, никогда в жизни не найдёт, и съедят твой труп черви.
— Фу, неприглядная картина вырисовывается, не накручивай ни себя, ни меня. Поговорим лучше о нас? — Ниночка мечтательно улыбнулась.
— Не боишься меня? — ухмыльнулся Илья.
— Ни капельки, — Нине таки удалось прильнуть к похитителю и сложить руки ему на плечи.
— А чего же ты дрейфила выходить из дома Полины?
— Откуда ты знаешь, что это дом Полины? Стоп, — взгляд учительницы стал осмысленным, и она перестала хохмить, — как ты меня в принципе нашёл?
— Без принципа. Чего тебя было искать, ежели я и не терял? — Игошин приблизил свои губы к губам Панфиловой.
— Как не терял? Но ты исчез из отеля, обещал меня спасти. Оставил трогательную записку. А я! А они! Тебя не было, когда меня повязали! — с горячностью выдохнула Ниночка и принялась высвобождаться из объятий Ильи.
— Куда собралась? — мужчина цепко придержал Нину со спины, не давая ей вырваться. — Повязали её, где ты набралась этих жаргонизмов, Нина Тимофеевна? Вот оставляй тебя без присмотра. И этот тоже хорош, Олежек Павлович твой.
— Он не мой, — обиженно оправдалась Нина.
— Да ну? Не твой, говоришь, а ложе делила с ним, а не со мной, — ревниво прошептал Илья Нине на ухо, целуя шею женщины.
— Ох, Игошин, — учительница покраснела, — между нами ничего с майором не было.
— Не было, или не успели предаться любовным утехам? — похититель начал расстёгивать тулуп Нины, запустил под него руки и сжал больно грудь женщины.
— Ах, Илья, — грудь Нины горела под руками Ильи и ныла от наслаждения, несмотря на жуткий холод весенней ночи, им обоим было жарко, как летом. Панфилова скинула с себя тулуп и вжалась в тело Игошина, который успел расстегнуть свою дутую куртку, прикрывая полами куртки дрожащее от холода и от возбуждения тело...любимой заложницы, той, из-за кого, собственно, всё...случилось и пошло не по плану.