Девочка была маленькая, слабенькая. Толком не спала, не ела, постоянно кричала до посинения и плохо набирала в весе. Куча врожденных патологий, да образ жизни матери сделали свое дело. Хорошо хоть то, чего так опасалась Валька, к ребенку не прилипло.
Глядя на эту маленькую, глазастую ,белокурую девочку Валька с нежностью приговаривала:
-Ничего, Мирочка, ничего, были бы кости, а мясо нарастет, еще бабка моя так говорила...
Днями и ночами носила Валька внучку на руках, помня слова доктора, и стараясь не позволять ребенку лишний раз плакать.
-Врожденный порок сердца у девочки. Смотрите, не давайте ей сильно плакать, а то... Видите, носогубный треугольник синеет? Она ревет, ей дышать нечем. Малейший спазм, и всё...Сами понимаете, с этим не шутят...Да что вы так нервничаете, женщина? Тихо, тихо, успокойтесь!
Пожилая доктор, увидев, как побледнела Валька, с сочувствием посмотрела на нее, и попыталась успокоить:
-Ничего, и с худшими пороками живут люди. Тут главное- лечение, наблюдение, а там видно будет, иной раз и без операции обходятся...Ооох, грехи наши тяжкие! Что ж мамка- то твоя натворила, горемыка ты, горемыка...
Уходя, доктор бормотала себе под нос, мол и чем думают? Зачем их на свет плодят, неужто не понимают, что на страдания обрекают?
И Валька, похудевшая, уставшая, замученная женщина любыми способами старалась успокоить ребенка. Спасибо Ивану, помогал, как мог. В редкие дни, когда был дома, забирал он крошечную Мирославу у Вальки, и отправлял жену спать, мол давай- давай, а то и сама свалишься!
Валюша, впервые увидев девочку, вся как- то сморщилась, скривилась, всем своим видом показывая свою неприязнь к ребенку .
-Ой, Валь, ты бы подумала хорошенько, прежде чем забирать ее! Еще неизвестно, что там с нее вырастет! От осинки не родятся апельсинки, сестричка!
-А что тут думать, Валюша? В чем дитя виновато? Какая бы ни была, а моя, родная. Что уж тут поделаешь, коли дочь я упустила! Надо было в свое время построже с ней, может и вышел бы толк с доченьки , да ведь все жалела, раз слабину дала, да другой, а они ведь это быстро улавливают! Видать, крест мой такой, Валя. Однако нагрешили где- то предки мои, да так, что не только я, да дети мои за те грехи расплачиваемся, а и внукам досталось той расплаты.
Валюша, фыркнув, сморщилась, и надменно сказала:
-Да скажешь тоже! Грехи, расплата! Наслушалась бабкиных сказочек, да сама в эту ерунду поверила! Какие грехи, Валечка? Тут все просто, без мистики и всяких страстей потусторонних. Ты вот за Сашку замуж поспешила бежать, не выяснив, что он, кто он. А ведь тебе говорили, так нет же, ты же сама всё решила! Никого ведь не слушала, торопилась, видать боялась, что больше не возьмут тебя замуж? Вот и пожинаешь плоды. Сашка твой- дебошир и алкоголик, а какой отец, такие и дети...От осинки, Валечка...
-А при чем тут Сашка? И дети? Ты хочешь сказать, что Юрочка мой плохим был?
-Да не плохим, Валь. Ты меня не так поняла...
-Да все я так поняла, Валюша. Как ты сказала, так я и поняла. По твоему выходит, что я, бестолковая, не того отца своим детям выбрала, вот и выросло то, что выросло. Только, сестричка, ты- то со своим выбором тоже видать прогадала? И твои дети не идеальные получились, видать, и у тебя те же осинки вышли, что у меня?
Как обидно было Валюше слушать такое от сестры! Да кто она такая, эта Валька? Сама дочка алкашей, за алкаша замуж вышла, нарожала невесть кого, а теперь ее, Валюшу, жизни учить вздумала да носом тыкать? Живёт в своём болоте, карабкается, а толку? Хорошо хоть Иван подобрал её, а то совсем бы пропала...
А Валька, глядя на Валюшу в упор, словно не замечая ее недовольного лица, сказала:
-Ты, Валюша, прежде чем людей судить, начни с себя. Если посудить, то и у тебя рыльце- то в пушку, и ты не идеальная. Я своих детей не доглядела, что уж греха таить, упустила, только ты не суди, да не гордись шибко, нос свой курносый кверху потом задирать будешь, когда повод появится. Жизнь- она ведь ох какая интересная! Знает, где ударить, да так бьет, что и встать потом сил нет от ударов этих. Тебе ли не знать об этом? Ты не на Ритку мою смотри, пусть пропащая она, спорить не буду. За Женькой следи, Валя, да воспитывай, пока поперек лавки лежит, а то потом поздно будет, пока чужих детей обсуждаешь, и своего потерять можно.
Уже дома Валюша про себя возмущалась:
И что ей за Женькой следить! Оступился парень, с кем не бывает? Сейчас- то все хорошо, за ум взялся, дома сидит, не ходит никуда, разве что с мальчишками погулять, так а что, теперь и вовсе из дому носа не казать? Ну Валька, мастер перекладывать с больной головы на здоровую! У нее, Валюши, в отличие от Вальки дети нормальными людьми будут, не придется ей за них краснеть...
Мало по малу, росла Мирослава. Пусть не так всё гладко было, но то, что ребёнок перестал корчиться и стала девочка как и полагается, спать ночами и играть днями не могло не радовать. Валька, глядя на то, как гулит внучка, светлела лицом, и все невзгоды уходили на второй план.
- Ничего, Мирочка, ничего, моя хорошая. Вот даст Бог, мамку твою вылечат, а там глядишь, может за ум возьмётся.
Сильно ходить к Ритке было некогда, да и что толку? Тяжело было Вальке смотреть на то, во что превратилась её дочь.
- А что вы хотели, женщина? После срыва вдвойне тяжелее, да и не хочет она лечиться. Ну выходим мы её сейчас, а дальше что? На цепи её держать будете? Так и это не спасает. Во второй, третий раз попадают они к нам, а те, кто не попадает...
Всё знала Валька, всё понимала. И сама не раз видела их, пропащих людей, что сидели в подъездах с блаженными лицами.
И ведь что интересно... Ладно бы семьи плохие были, так нет же! На работе, у врача- терапевта, уважаемой женщины, совсем недавно сына не стало. Тоже из сил выбилась, всё маялась, билась с ним до последнего. Вот так же лечили его, лечили, она едва выдохнула, что всё позади, а вот поди ж ты, сорвался парень. А мог уважаемым человеком стать...
Как плакала Валька, когда вернувшись домой из поликлиники обнаружила, что подрезали у неё сумку! И Бог бы с ней, с сумкой этой, так ведь кошелек вытащили, а там последние деньги! Мирочке и лекарство теперь купить не на что!
Валюша, выслушав сбивчивый рассказ сестры на секунду задумалась, а потом сказал:
-Извини, Валь, у самой денег нет. Женьке куртку купить надо, вырос из всего, да и самим жить на что-то надо, а сама знаешь, зарплату задерживают, когда еще дадут, неизвестно. Положила трубку, а сама подумала:
-Вот еще, займи ей! А потом жди невесть сколько, пока отдаст! Я руки с этими венками выкручиваю, вся этой пихтой провоняла, на работе сутками торчу, чтобы копейку лишнюю заработать!
Как Иван ругался, когда узнал, что вместо того, чтобы ему рассказать, Валя к сестре на поклон пошла..
-Валя, да что с тобой делать? Знаешь же, какая она есть, зачем унижаешься лишний раз? Я тебе муж, или так, дядя чужой? Сказала бы, так нашли бы выход! Заначка у меня есть, хоть не много, но уж на лекарство хватит...
-Вань, стыдно мне перед тобой! Ты корячишься на работе своей, в машине живешь, а я вот так навязалась на твою голову со своими проблемами, да еще и деньги последние профукала...
-Ты Валь дурная, вот ей-Богу дурная! А зачем же еще муж нужен? А вообще, вот что я тебе скажу: ты Господу спасибо скажи, что взял деньгами... Ничего, Валечка, выкрутимся.
Мирочка росла, радовала бабушку своими маленькими успехами, и глядя на нее, такую маленькую, беззащитную, Валька мысленно просила у Бога здоровья ей, маленькой девочке, здоровья и терпения для себя и Ивана, да ума и силы воли для Ритки. Чем ближе подходил тот момент, когда дочь должна была вернуться домой, тем сильнее переживала Валька- что-то будет? Справится ли Рита?
Ритка, сидя дома постоянно нервничала, психовала. Наверное, в глубине души понимала женщина, что не справляется, а потому, едва выдержав месяц, просто сбежала из дома в свободную, вольную, кайфовую жизнь.
Валюша в этот раз с жалостью посмотрела на сестру, и немного подумав, сказала:
-Ты, Валь, не обижайся, но оформляла бы ты на себя Миру, хоть какие копейки, а все дай сюда. А так- Ритка мать, мало ли что ей в голову взбредет, заберет девчонку, да увезет. Да и так в любой момент приедут из опеки, да заберут ребенка. То, что ты бабка, мало кого волнует. Без бумажки ты букашка, Валька.
-Ой, Валюша, правильно ты говоришь, вот все правильно, и Ваня то же говорит, мол лишать Ритку прав, а ведь неохота при живой матери девчонку сиротить!
-Да она сама ее осиротила, Валь, ты-то при чем?
Подумав, решила Валя, что так и правда будет лучше. Что толку ждать с моря погоды? Да и в больнице уже косо смотрели, мол что это все вы с ребенком ходите? Мать где?
Это сказать легко, а на деле вышло так, что пришлось побегать по инстанциям. Зато теперь без страха жила Валька, никто и ребенка у нее не заберет, все, как положено, официально.
Когда шли они втроём по городу иной раз аж краснела Валька, до того приятно было, когда их с Иваном родителями называли, да на Мирочку любовались. А ведь и правда, как куколка, личико маленькое, глазки огромные, в пол- лица, ресницы длинные, чёрные, а волосики белые- белые! На неё, Вальку, сильно похожа.
От знакомых Валька слышала, что видели Ритку то там, то сям, мол болтается с себе подобными. Знакомые эти, опуская глаза, спешили рассказать, как выглядит Ритка, во что одета, и что делала в момент встречи.
Валька поначалу молча слушала, а потом плакала, не в силах успокоиться, а потом как-то отпустила ситуацию. Бог ей судья, доченьке. Сама выбрала себе жизнь. Что уж теперь.
Ритка появлялась периодически, тоже плакала, клялась и божилась, что все, завязала, и больше ни-ни, ни разу, мол все поняла, все осознала, начинаю новую жизнь.
Валька только вздыхала, молча кормила дочь, давала ей немного денег, и Ритка, обещая, что вот только до магазина, и обратно, мол сига@ет куплю, опять исчезала на несколько месяцев.
Иван на Вальку ругался, мол не привечай ее, Валь, мало ли что она в дом принесет, а у нас ведь ребенок маленький! Ругаться ругался, а потом, глядя на жену успокаивался.
-Все понимаю, Ванечка! Прав ты, да только не котенок она, не щенок, дочка ведь моя! Ты не думай, я ведь ей и посуду отдельную сделала, и смотрю, на шаг не отхожу, когда она с Мирой. Да и не тянется она к ребенку, нужна ей Мирка, как собаке пятая лапа!
Когда все хорошо, и время летит быстро, незаметно. Подросла внучка у Вальки, хоть и остались проблемы со здоровьем, но не такие уж страшные. Правильно тогда доктор в больнице сказала, и страшнее бывает, да ничего, живут люди.
Полной грудью Валька вздохнула, когда оформила Мирославу в садик, да на работу вышла. Как ни говори, а две получки лучше, чем одна. Все попроще стало. Мирочка растёт, столько всего надо, да разве всё укупишь, когда нет их, денег этих! Иной раз не то, что яблоко, и хлеба не на что взять... Опять же, спасибо Ивану, крутится мужик, пыхтит, а старается, чтобы хоть уж и не до жиру, но хоть как выжить.
Для всех стало неожиданностью, когда беда пришла в дом Валюши. Дочка, Лидочка, заболела. Все жаловалась, мол устаю сильно, поправилась, руки да ноги болят, сил нет, как ночами выкручивает.
Валюша тогда выговаривала дочке, мол а я тебе говорила, что все эти твои кастрюли добром не кончатся! Слушала бы мать, ходила бы в белом халатике!
И все бы ничего, да только лечить не от того стали Лиду. То один диагноз поставят, то другой, на вес избыточный грешили, мол худеть надо, тогда и легче станет. Похудела резко, волосы клочками сыпаться стали, а все без толку, на глазах чахнет молодая женщина. От одного к другому врачу отфутболивают, мол это точно не наше.
Лида уже и ходила с трудом, до того суставы болели, что аж распухли.
Хватились тогда, когда уже поздно стало, и почки не справились, и другие органы пострадали. С трудом, но диагноз поставили, стали к операции готовить.
Не выдержала молодая женщина операции, слишком ослаблен был организм, измученный болезнью. Валюша всё удивлялась- что за напасть такая, красная волчанка? Откуда взялась? Сроду не слышала о такой болячке, хоть и в больнице работает всю жизнь.
Чуть чуть бы пораньше, так спасли бы Лиду, жила бы, да радовалась. Хоть и не лечится болячка эта, но и с ней прекрасно живут люди.
Это потом уже стало понятно, что врачебная ошибка была, да Валюша, не помня себя от горя рукой махнула, мол что уж теперь? Нет у меня сил по судам бегать, пусть на их совести будет этот грех, придет время, за все ответят.
А ведь не только врачей винила Валюша. И себя съедала, ведь были признаки, сколько лет маялась Лида сыпью непонятной, да на аллергию списали всё, мол нежная сильно, пусть на солнце меньше находится, да не загорает.
На похоронах бабушка Лиды, мама покойного Бориса, совсем уже старая женщина плакала, и все шептала:
-Зачем же фотографию ту на памятник ставила, Валюша? Ведь говорили тебе...Лидочка, девочка моя маленькая, ушла к папке, вместе вы теперь...
Валюша словно замерла. И дышала с трудом, не то, что есть да пить. Никак в голове не укладывалось- как так? Ведь молодая совсем, не пила, не курила, ей бы жить, да жить, Дашку воспитывать, да ещё деток рожать! Разве правильно это, когда родители детей своих хоронят?
Только сейчас поняла она, как тяжело было Вальке. Бедная, бедная сестричка, что пережила ты в своей жизни?
Всё заглядывала Валюша в глаза сестре, пытливо так, стараясь разглядеть ответ на свой вопрос:
-Как ты живёшь с этим, Валя? Как ты справиться смогла, как пережила такое горе?
Валька, не отводя взгляда тихо отвечала:
- А вот так и живу, Валюша, так и живу. Просыпаюсь с болью, и засыпаю с ней.
- Правду говорят, что время лечит?
- Не лечит, Валюша. Как болело, так и болит. За Юрочку болит душа, а за Риту вдвойне, тошно от того, что не смогла, не уберегла доченьку свою. Всё думаю, вот зачем я живу? Для чего? Видать, не все грехи ещё искупила...Одна отрада у меня теперь, Мирочка, знаешь, Валь, как лучик солнышка в пасмурный день. Гляжу на нее, и думаю: раз живу, раз сдюжила, значит кому-то да нужна жизнь моя бесполезная... Ты держись, Валь. Женьку береги, да следи в оба. Внучка у тебя есть, продолжение твоё..
Продолжение ниже
Спасибо за внимание. С вами как всегда, Язва Алтайская.