Мне нравится подход к терапии, подразумевающий, что в человеке нет ничего лишнего, что все части человека, даже те, от которых хочется избавиться, зачем-то нужны и выполняют важную роль, что никакая часть человека ему не враг, а друг.
На днях под постом одной из коллег на эту тему, прочла комментарий мужчины, полный недоумения. Выглядел он примерно так: «Это что же и депрессия, которая меня чуть не убила, тоже тогда мой друг?»
Я люблю писать про депрессию, поэтому мне есть, что сказать. Напишу коротко из личного опыта о том, чем лично мне была полезна когда-то моя депрессия:
- - моя депрессия когда-то была единственным действенным способом остановить меня в попытках тащить на себе неподъёмный груз задач, которые были, разумеется, все крайне нужны-важны и не могли быть никому делегированы;
- - моя депрессия была когда-то тем единственно возможным спасительным механизмом, который уберёг меня от разрушения, отключив мою чувствительность тогда, когда уровень боли мог бы нанести непоправимый ущерб;
- - моя депрессия представляла собой период, когда мне легче всего было принимать помощь и поддержку от окружающих, потому как уровень энергии был таков, что её не хватало не только на некоторые действия, но и на стыд, который мог бы затормозить моё взаимодействие с другими, будучи уязвимой, недостаточно хорошей, красивой, разумной;
- - моя депрессия представляла собой период, когда мне легче всего было себя хвалить, причём, за мелочи из серии «кормила сегодня детей сосисками», «вымыла голову», «смогла почистить зубы», «работала», безо всяких привычных мне в обычное время «но», идущих обычно после запятой и обесценивающих даже очень даже существенные достижения.
Все эти пункты можно обозначить, как «признание своего настоящего размера, реальности, своих ограничений, своих реальных возможностей». И если смотреть на депрессию так, то она только не враг, но даже не патологический процесс, а часть горевания, который завершается принятием. Благодаря Фрейду и его работе «Скорбь и меланхолия» я привыкла смотреть на депрессию, как на остановку в горевании, но считала за патологию, которая вместо депрессивной фазы горевания разворачивается. Но сейчас я чаще смотрю на это так, что камнем преткновения становится нарциссизм, который превращает горевание в меланхолию (депрессию), препятствуя возможности принятия реальности и своего настоящего размера.
