Писать в противовес общей тенденции во все времена было непростым делом, и потому я очень уважаю тех, кто имел и имеет смелость высказывать свою точку зрения, несмотря ни на какие обстоятельства.
Когда в 1922 году литературные критики и вместе с ними председатель Реввоенсовета Троцкий (правда, скорее не он с ними, а они с ним) яростно ругали драматическую поэму Сергея Есенина "Пугачев", один голос прозвучал к этому стройному хору резким диссонансом. В журнале "Книга и революция" №7 за 1922 год была опубликована рецензия на поэму за подписью "Михаил Павлов".
Публикую здесь эту статью с небольшими сокращениями.
Есенин. "Пугачев" изд. "Эльзевир" Петроград 1922
«Пугачев» - самое значительное произведение Есенина. Многие его не примут, отпугнутые языком, котором говорят герои этой драматической поэмы, ибо язык этот принадлежит нынешним дням. Другие совершенно справедливо могут выразить недоумение, почему автор избрал форму драматическую, т. к. вещь эта лирична по существу. Если вчитаться в эти дикие (пусть дикие) стихи, если отдаться тревоге этих ритмов, то начинаешь видеть чистые, печальные и строгие очертания художественного замысла, а за ними и лицо самого поэта.
Есенин связан с народной стихией. Когда-то он писал:
Небо, как колокол,
Месяц – язык…
Мать моя родина,
Я – большевик.
Таким же «большевиком» был и Пугачев.
«Большевиком» потому, что на малом не примирится, легкого пути не возьмет; в последнюю минуту, когда ему осталась пядь земли, и та из-под ног ускользает, потребует целой Азии.
«Большевик» (так верил Есенин, так верил Пугачев) – тот, кто большую идею поставил выше себя, свое малое «я» отдал большому.
В «Пугачеве» есть две замечательные сцены.
1. Разговор Бурунова, Чумакова и Творогова – предателей Пугачева.
2. Гибель Пугачева
В первой – дьявольская диалектика. Предай, чтобы уцелеть самому, жить самому, ибо жизнь прекрасна до листьев тополя… (Не вспоминаются ли Карамазовские «клейкие листочки»?) Предай потому, что «в Пензенской губернии» у тебя «есть свой дом»!
Предай, потому что «жалко солнышко, жалко месяц, жалко тополь под низким окном»!
«Только для живых благословенны
Рощи, потоки степи и заленя!»
И последнее – «плевать мне на всю вселенную, если здесь завтра не будет меня».
И от этого «плевка» гибнет замысел Пугачева.
Люди предали великое дело.
Но ведь тревога ритмов поэта не случайна. Не случайны эти отчаянные повторения «слушайте, слушайте, слушайте», пронизывающие всю вещь.
Может быть, они к чему-нибудь обязывают читателя. Может быть, и у нас есть «дом в Пензенской губернии», а если дома нет, так заветный «тополь», наверное, найдется у каждого…
И вот другая сцена. Пугачев связан, Пугачев гибнет. И перед ним в смертном бреду встает видение юности, видение тихой родины, тоже низенького дома.
Эти строки так прекрасны, что мне хочется привести их целиком:
Вот всплывает, всплывает синь ночная над Доном,
Тянет мягкою гарью с сухих перелесиц.
Золотою известкой над низеньким домом
Брызжет широкий и теплый месяц.
Где-то хрипло и нехотя кукарекнет петух,
В рваные ноздри пылью чихнет околица,
И все дальше, все дальше, встревоживши сонный луг,
Бежит колокольчик, пока за горой не расколется.
Боже мой!Неужели пришла пора?
Неужель под душой так же падаешь, как под ношей?
Виденье собственной жизни исчезает. Пугачев в самом начале своего пути отказался от себя, даже от имени своего. Поэт подчеркнул это: «Больно, больно мне быть Петром, когда кровь и душа Емельяновы».
Слава была бы в случае удачи чужому имени, слава была бы делу: на долю Емельяна осталась боль поражения и боль личного страдания… но осталась и память о родине.
И от этой родины, любимой, как юность, идет тепло, отогревающее душу томящегося человека.
Ноша тяжела; душа тяжела… но озлобления нет; озлоблены всегда из-за личного.
У Емельяна все личное растворилось в свете «теплого и широкого месяца», и поэтому последнее его слово о врагах своих – «…дорогие мои, хорошие».
Есенин сделал свое дело, дело поэта. Он не учит, он показывает, и, показывая, «испытует сердца».
Блок в своей речи о Пушкине говорил о гармонии, испытующей сердца, о поэзии.
«Пугачев» Есенина поэтичен в этом большом смысле, и потому забываются поэту отдельные неудачные места, неприятная вычурность выражений, надуманность некоторых образов («воском жалоб сердца не окажешь*» и т. п.).
*Неточная цитата из главы 1 поэмы "Пугачев":
И теперь по всем окраинам
Стонет Русь от цепких лапищ.
Воском жалоб сердце Каина
К состраданью не окапишь.
Самый стих, которым написана поэма, почти всюду чрезвычайно музыкален, носит на себе печать большого мастерства (изысканные ассонансы, ритмические переходы). Но самое важное в поэме – это внутренняя правдивость ее, которая волнует нас, современников, и которая будет волновать, может быть, многих поздних читателей, потому что «Пугачев» - поэма наших дней, нашего героизма и нашего предательства.
Михаил Павлов
Под псевдонимом "Михаил Павлов" некоторые свои произведения публиковала русская поэтесса, писательница и критик Надежда Александровна Павлович (1895 - 1980).
Сейчас можно только догадываться, возникли ли какие-либо отрицательные последствия для Надежды Павлович после публикации этой рецензии. Если и возникли, то она их благополучно преодолела. А сквозь призму времени она выглядит цельной личностью в отличие от тех, кто, будучи ангажированными или больно задетыми явленной в поэме нелицеприятной правдой, писали на "Пугачева" злые и лживые рецензии.
Надежда Павлович кроме критических и публицистических статей опубликовала несколько поэтических сборников, в том числе для детей. Также она долгое время была хранителем архива и библиотеки Оптиной Пустыни, которые после закрытия монастыря благополучно передала Государственной библиотеке имени В. И. Ленина в Москве. Современники характеризовали Надежду Александровну как человека "...с железной волей и добрейшим сердцем".
Заканчивая статью, хочу отметить, что меня при ее написании особо порадовало, а что - сильно огорчило.
Порадовало то, что слово "большевик" Сергей Есенин и вместе с ним Надежда Павлович употребляют в исключительно позитивном смысле. Я с ними в этом вопросе солидарна и считаю, что негативный смысл у этого слова возник по тем же причинам, что и ругательные рецензии на "Пугачева".
А огорчило, точнее, неприятно удивило то, что в этой статье Павлович говорит о Есенине в прошедшем времени: "«Большевик» (так верил Есенин, так верил Пугачев) – тот, кто большую идею поставил выше себя...".
В статье "Московские впечатления", которая вышла приблизительно в то же время, что и рецензия на "Пугачева", Павлович писала:
"...Есенин недаром был связан с Москвой. Она дала ему ту боль, которая создала "Пугачева".
Почему "верил" и "был связан" в прошедшем времени? И что за боль выплеснулась в "Пугачеве"? Ведь если верить официальной биографии Есенина, он летом 1922 года (во время публикации статей Павлович) был жив и здоров и находился в Европе с немолодой молодой женой Айседорой Дункан. Вопросы, вопросы...
Подписывайтесь на канал Смотри в Корень. Скоро здесь появятся новые разборы и расследования.