Когда в 1922 году драматическая поэма Сергея Есенина "Пугачев" вышла из печати, то, кажется, ее не ругал только ленивый.
Журнал "Вестник литературы" №2-3, 1922 год, г. Петроград
Неприятно поражает убожество мысли поэмы, не идущей дальше замызганных истин. Стих "Пугачева" вял и неуклюж, образы громоздки и надуманы.
Журнал "Экран" №22, 1922 год, г. Москва
"Все герои и даже сам Пугачев кажутся эпизодическими лицами, фантомами, не бороздящими толщу сознания и бытия ни волею своею, ни действием. Они - марионетки автора, пожелавшего стать хозяином героического балагана".
Газета "Новое время" №411, 1922 год, г. Белград
"С большим напряжением вы преодолеваете эту маленькую книжонку, наполненную какими-то хромыми строчками, выдуманными словами, нарочито сочиненными образами, невероятными рифмами - и в голове останется какая-то муть, как будто бы даже какая-то отрава".
И, наконец -вот сюрприз так сюрприз! - разбор поэмы от председателя Реввоенсовета республики, наркома по военным и морским делам Льва Троцкого.
Лев Троцкий. "Внеоктябрьская литература" (газета "Правда №224, 1922 год)
"...Драма вообще наиболее прозрачная и потому наиболее непримиримая художественная форма: тут нет места для описательно-повествовательных заплат и лирической отсебятины. Диалогом Есенин и вывел себя на чистую воду. Емелька Пугачев, его враги и сподвижники — все сплошь имажинисты*. А сам Пугачев с ног до головы Сергей Есенин: хочет быть страшным, но не может. Есенинский Пугачев сентиментальный романтик. Когда Есенин рекомендует себя почти что кровожадным хулиганом, то это забавно; когда же Пугачев изъясняется как отягощенный образами романтик, то это хуже. Имажинистский Пугачев немножко смехотворен".
* имажинизм (от французского image - образ) - направление в литературе начала XX века, характеризовавшееся особым подходом к созданию и раскрытию образов.
Как говорится, "хорошие сапоги, надо брать" (с). Надо попытаться понять, что же побудило влиятельного политика отложить революционные, военные и морские дела, чтобы вынести приговор творению Есенина.
Драматическая поэма - это не историческое исследование, и потому мы не будем скрупулезно сравнивать ее с работой А. С. Пушкина "История Пугачевского бунта". Просто читаем и пытаемся понять замысел автора. Всем советую прочесть оригинал, потому что он того заслуживает, а здесь буду цитировать только самое необходимое.
Глава 1. Появление Пугачева в яицком городе
В ночи встречаются Странник, который, собственно, и есть Пугачев, и местный Сторож. От сторожа Пугачев узнает о тяжелейшем положении местного населения под произволом дворянства. Пугачев высказывает вслух свои мысли, что надо что-то предпринять для изменения ситуации и свою готовность сделать нечто, о чем он "...положил себе зарок молчать до срока".
Расставшись с Пугачевым, Сторож поизносит:
Русь, Русь! И сколько их таких,
Как в решето просеивающих плоть
Из края в край в твоих просторах шляется?
Чей голос их зовет,
Вложив светильником им посох в пальцы?
Идут они, идут! Зеленый славя гул,
Купая тело в ветре и в пыли,
Как будто кто сослал их всех на каторгу
Вертеть ногами
Сей шар земли.
То есть из общения с Пугачевым Сторож понял его мессианскую сущность.
Глава 2. Бегство калмыков
Начинается бунт, но без участия Пугачева. Казачье войско получает приказ от властей выступить в погоню и принудить бежавших в Монголию калмыков вернуться. Но казаки отказываются это делать и убивают чиновника, привезшего приказ, и представителя местной власти.
Пусть знает, пусть слышит Москва —
На расправы ее мы взбыстрим.
Это только лишь первый раскат,
Это только лишь первый выстрел.
Глава 3. Осенней ночью
Пугачев присоединяется к восставшим и возглавляет их, предлагает уместные организационные и тактические маневры. Свои действия он объясняет так:
... ведь я из простого рода
И сердцем такой же степной дикарь!
Я умею, на сутки и версты не трогаясь,
Слушать бег ветра и твари шаг,
Оттого что в груди у меня, как в берлоге,
Ворочается зверенышем теплым душа.
Мне нравится запах травы, холодом подожженной,
И сентябрьского листолета протяжный свист.
Знаешь ли ты, что осенью медвежонок
Смотрит на луну,
Как на вьющийся в ветре лист?
По луне его учит мать
Мудрости своей звериной,
Чтобы смог он, дурашливый, знать
И призванье свое и имя.
Пугачев предстает здесь как человек, делающий все для того, чтобы полностью реализовать себя. При этом предназначение свое он понимает как некую данность свыше. Человек же совершеннее медвежонка, который учится "мудрости звериной" и узнает свое призванье по луне.
Глава 4. Происшествие на Таловом умёте*
* умет - постоялый двор, хутор в степи
Эта глава, на мой взгляд, является ключевой в понимании образа Пугачева. Здесь он предлагает своим товарищам для пользы в достижении целей мятежа назваться российским императором. Мятежники воодушевляются и провозглашают:
Да здравствует наш император,
Емельян Иванович Пугачев!
Однако Пугачев их останавливает. Он поясняет, что по стране среди черни распространяется слух, что император Петр III не умер, а где-то затаился и собирается отомстить Екатерине II, которая через его голову взошла на престол. И потому Пугачев называет себя императором Петром. И это не приступ мании величия, а акт самопожертвования. Пугачев отказывается от собственного "я" ради служения другим людям.
Братья, братья, ведь каждый зверь
Любит шкуру свою и имя...
Тяжко, тяжко моей голове
Опушать себя чуждым инеем.
Трудно сердцу светильником мести
Освещать корявые чащи.
Знайте, в мертвое имя влезть —
То же, что в гроб смердящий.
Больно, больно мне быть Петром,
Когда кровь и душа Емельянова.
Человек в этом мире не бревенчатый дом,
Не всегда перестроишь наново...
Но... к черту все это, к черту!
Прочь жалость телячьих нег!
Нынче ночью в половине четвертого
Мы устроить должны набег.
Глава 5. Уральский каторжник
В этой главе появляется каторжник Хлопуша, которого выпустили из острога, чтобы он за вознаграждение убил Пугачева. Однако вместо этого Хлопуша присоединяется к восставшим и оказывает им существенную помощь в организации снабжения и военном искусстве.
Подробно образ Хлопуши разобран в статье о постановке "Пугачева" в Театре на Таганке.
Глава 6. В стане Зарубина*
* Зарубин Иван Никифорович (1736 - 1775) - яицкий казак, сподвижник Пугачева, один из командиров ополчения. После поражения мятежа сохранил верность Пугачеву и даже под пытками утверждал, что его деяния суть "истинное служение Отечеству". Казнен в Уфе.
В этой главе мятежники обсуждают ход военных действий, и наряду с эйфорией от успехов некоторые выражают обеспокоенность из-за недобрых предчувствий и знамений. Но Зарубин пытается пристыдить паникеров:
Врете! Врете вы,
Нож вам в спины!
С детства я не видал в глаза,
Чтоб от этакой чертовщины
Хуже бабы дрожал казак.
Кроме того, он старается вселить в них уверенность не только словом, но и делом:
Верьте, верьте!
Я вам клянусь!
Не беда, а нежданная радость
Упадет на мужицкую Русь.
Вот вззвенел, словно сабли о панцири,
Синий сумрак над ширью равнин.
Даже рощи —
И те повстанцами
Подымают хоругви рябин.
Зреет, зреет веселая сеча.
Взвоет в небо кровавый туман.
Гулом ядер и свистом картечи
Будет завтра их крыть Емельян.
И чтоб бунт наш гремел безысходней,
Чтоб вконец не сосала тоска, —
Я сегодня ж пошлю вас, сегодня,
На подмогу его войскам.
В этой главе три действующих лица - Чумаков, Бурунов и Творогов. У них у всех есть реальные прототипы, которые так или иначе участвовали в передаче Пугачева властям.
Мятеж на грани поражения. Хлопуша убит, Зарубин пленен, много мятежников погибло. Чумаков в ужасе от происходящего едва не теряет рассудок:
Что это? Как это? Куда мы бежим?
Сколько здесь нас в живых осталось?
От горящих деревень бьющий лапами в небо дым
Расстилает по земле наш позор и усталость.
Лучше б было погибнуть нам там и лечь,
Где кружит воронье беспокойным, зловещим свадьбищем,
Чем струить эти пальцы пятерками пылающих свеч,
Чем нести это тело с гробами надежд, как кладбище!
Бурунов в той же ситуации ведет себя иначе:
Нет! Ты не прав, ты не прав, ты не прав!
Я сейчас чувством жизни, как никогда, болен.
Мне хотелось бы, как мальчишке, кувыркаться по золоту трав
И сшибать черных галок с крестов голубых колоколен.
Все, что отдал я за свободу черни,
Я хотел бы вернуть и поверить снова,
Что вот эту луну,
Как керосиновую лампу в час вечерний,
Зажигает фонарщик из города Тамбова.
Я хотел бы поверить, что эти звезды — не звезды,
Что это — желтые бабочки, летящие на лунное пламя...
Друг!..Зачем же мне в душу ты ропотом слезным
Бросаешь, как в стекла часовни, камнем?
Страшный монолог. Этот человек готов бороться "за свободу черни" только при условии, что ему ничего не угрожает. А будучи одержимым страхом смерти, он пытается усыпить свою совесть. Он не обращается к Богу, а наоборот, убеждает себя, что Его не существует, а звезды - это просто бабочки...
Чумаков возражает:
Что жалеть тебе смрадную холодную душу,
Околевшего медвежонка в тесной берлоге?
Знаешь ли ты, что в Оренбурге зарезали Хлопушу?
Знаешь ли ты, что Зарубин в Табинском остроге?
Гибель, гибель стучит по деревням в колотушку.
Кто ж спасет нас? Кто даст нам укрыться?
Посмотри! Там опять, там опять за опушкой
В воздух крылья крестами бросают крикливые птицы.
В ответ Бурунов произносит монолог, как будто бы воспевающий жизнь:
Нет, нет, нет! Я совсем не хочу умереть!
Эти птицы напрасно над нами вьются.
Я хочу снова отроком, отряхая с осинника медь,
Подставлять ладони, как белые скользкие блюдца.
Как же смерть?
Разве мысль эта в сердце поместится,
Когда в Пензенской губернии у меня есть свой дом?
Жалко солнышко мне, жалко месяц,
Жалко тополь над низким окном.
Только для живых ведь благословенны
Рощи, потоки, степи и зеленя.
Слушай, плевать мне на всю вселенную,
Если завтра здесь не будет меня!
Я хочу жить, жить, жить,
Жить до страха и боли!
Хоть карманником, хоть золоторотцем*,
Лишь бы видеть, как мыши от радости прыгают в поле,
Лишь бы слышать, как лягушки от восторга поют в колодце.
Яблоневым цветом брызжется душа моя белая,
В синее пламя ветер глаза раздул.
Ради бога, научите меня,
Научите меня, и я что угодно сделаю,
Сделаю что угодно, чтоб звенеть в человечьем саду!
* золоторотец - арестант, босяк, оборванец, опустившийся человек.
Бурунов хочет жить любой ценой. И эту цену ему и другим предлагает Творогов:
Стойте! Стойте!
Если б знал я, что вы не трусливы,
То могли б мы спастись без труда.
Никому б не открыли наш заговор безъязыкие ивы,
Сохранила б молчанье одинокая в небе звезда.
Не пугайтесь!
Не пугайтесь жестокого плана,
Это не тяжелее, чем хруст ломаемых в теле костей,
Я хочу предложить вам
Связать на заре Емельяна
И отдать его в руки грозящих нам смертью властей.
Вот так, все просто: своя жизнь в обмен на чужую. Чумаков и Бурунов сначала возражают, но Творогову легко удается их убедить предать Пугачева, потому что живым быть лучше, чем мертвым.
Нам башка Емельяна — как челн
Потопающим в дикой реке.
Только раз ведь живем мы, только раз!
Только раз славит юность, как парус, луну вдалеке.
Глава 8. Конец Пугачева
Пугачев, понимая тяжесть положения, призывает сподвижников отправиться на Каспий, но его никто не слушает.
Нет! Мы больше не слуги тебе!
Нас не взманит твое сумасбродство.
Не хотим мы в ненужной и глупой борьбе
Лечь, как толпы других, по погостам.
Есть у сердца невзгоды и тайный страх
От кровавых раздоров и стонов.
Мы хотели б, как прежде, в родных хуторах
Слушать шум тополей и кленов.
Есть у нас роковая зацепка за жизнь,
Что прочнее канатов и проволок...
Не пора ли тебе, Емельян, сложить
Перед властью мятежную голову?!
Люди, натерпевшиеся от властей, готовы вернуться обратно под их гнет, лишь бы быть живыми. А плата за это возвращение - жизнь Пугачева, человека, желавшего их спасти от беспредела. Пугачев понимает, что его сподвижников, которые отчаянно хотят жить, смерть уже победила.
Да! Погиб я!
Приходит час...
Мозг, как воск, каплет глухо, глухо...
Это она!
Это она подкупила вас,
Злая и подлая оборванная старуха.
Это она, она, она,
Разметав свои волосы зарею зыбкой,
Хочет, чтоб сгибла родная страна
Под ее невеселой холодной улыбкой.
Итог поводит вездесущий Творогов:
Ну, рехнулся... чего ж глазеть?
Вяжите!
Чай, не выбьет стены головою.
Слава богу!
конец его зверской резне,
Конец его злобному волчьему вою.
Будет ярче гореть теперь осени медь,
Мак зари черпаками ветров не выхлестать.
Торопитесь же!
Нужно скорей поспеть
Передать его в руки правительства.
И вот финальный монолог Пугачева:
Где ж ты? Где ж ты, былая мощь?
Хочешь встать — и рукою не можешь двинуться!
Юность, юность! Как майская ночь,
Отзвенела ты черемухой в степной провинции.
Вот всплывает, всплывает синь ночная над Доном,
Тянет мягкою гарью с сухих перелесиц.
Золотою известкой над низеньким домом
Брызжет широкий и теплый месяц.
Где-то хрипло и нехотя кукарекнет петух,
В рваные ноздри пылью чихнет околица,
И все дальше, все дальше, встревоживши сонный луг,
Бежит колокольчик, пока за горой не расколется.
Боже мой!Неужели пришла пора?
Неужель под душой так же падаешь, как под ношей?
А казалось... казалось еще вчера...
Дорогие мои... дорогие... хор-рошие...
Посмотрите, какой контраст с монологом Бурунова. Жизнь для Пугачева - это не процесс физического существования, а чреда событий, через которые проходит его душа. Он верил до последнего, что его сподвижники воспринимают все так же, как и он: "казалось... казалось еще вчера...". Но они - другие: для них душа как бы не существует вовсе, а главное - физическая жизнь любой ценой. И потому они не могут воспринимать как зло то, что не наносит непосредственно им вреда, ущерба. Предательство для них не зло, а благо.
Пугачев же в своем мессианском представлении о мире видит всю чудовищность их заблуждения. Он знает, что для Вечности нет ничего страшнее забвения собственной души, и потому он в момент смерти не о себе думает, а жалеет своих убийц: "Дорогие мои... дорогие... хор-рошие...".
Подведем итог
- Ни убожества мысли, ни балагана, ни мути в драматической поэме "Пугачев" я не увидела.
- В отличие от Л. Троцкого, ничего смехотворного в мессианском образе Пугачева я не нашла.
- По моему мнению, в драматическую поэму "Пугачев" заложен глубинный смысл евангельского свойства.
(Сравните: "И тогда Иисус сказал: “Отче! прости им, ибо не ведают, что творят” (Лк. 23:34)). Христа люди почитали и приветствовали, пока он всех кормил и исцелял. А когда речь зашла о душе, с Христом расправились без всякого сожаления...
Так почему же различные печатные издания и председатель Реввоенсовета Троцкий написали о поэме негативные отзывы? Лично я считаю, что они уподобились герою поэмы Бурунову, который пытался убедить себя, что души не существует, Бога нет, а луну зажигает "фонарщик из города Тамбова".
Журналисты, конечно же, могли написать критику по чьему-то заказу, не читая поэму. Но г-н Троцкий сделал это осознанно, зряче. Видимо, правда о том, что революционная борьба может быть не миссией, а прикрытием собственных интересов, пришлась ему не по душе.
Лично я никогда раньше не встречала подобного факта, когда когда государственный деятель такого высокого уровня как Троцкий снисходил бы до публичной критики литературного произведения. А вы встречали? Напишите, пожалуйста, в комментариях, что вы знаете об этом и что думаете о причинах нелестного отзыва Троцкого о драматической поэме Сергея Есенина "Пугачев".
И подписывайтесь на канал Смотри в корень. Здесь скоро появятся новые разборы и исследования.
В статье использованы иллюстрации Андрея Гончарова в драматической поэме Есенина "Пугачев". 1927 год