Иван Веревкин ошибся.
До города было еще версты три, а паровоз подал сигнал перед въездом на железнодорожный мост через реку Омь, к которому они подошли с левой стороны.
Ново – Николаевск отсюда, с этого берега реки, был почти не виден и лишь купол привокзальной церкви светлился голубым на фоне серого низкого неба.
– Ну что Иван, посмотрим, ошибалась ли я когда говорила тебе про странные свои ощущения?
Хмыкнула Наташа и вступила на шершавый, ноздреватый лед.
– Сейчас посмотрим, что это за волки…
Она пошла на удивление скоро, чуть-чуть забирая в бок, в сторону моста и Штабс-ротмистру ничего не оставалось, как последовать за ней, хотя откровенно говоря, он и побаивался идти по как ему казалось слабому уже льду.
– Не бойтесь, ваше благородие,
Рассмеялась девушка обернувшись.
– Лед еще очень толстый, с метр толщиной будет. Тройку с санями запросто выдержит…
Она посмеивалась, хотя от ее острого взгляда охотницы выросшей в тайге не остались незамеченными и два человека, вышедшие на лед вслед за ними, хотя и метров на двести ниже по течению…Одна из фигур, двигалась как-то кособоко, с явным трудом…
– Как чувствовала вчера, что он был не один.…Как чувствовала…
Прошептала Наташа и непроизвольно ускорила шаг.
Двое, заметив это, засуетились и задергались, один из них сдернул со спины лыжи.
– Ну, это ты напрасно дяденька. – Девушка коротко хохотнула и, опустившись на одно колено, почти не целясь, выстрелила.
Лыжа в руках незнакомца лопнула надвое, а пуля на излете попала кособокому в ногу, чуть ниже колена.
Наташа, рассмеялась и, перекинув карабин за спину, проговорила вполголоса.
-Спасибо тебе Петр Григорьевич за науку, спасибо тебе, дедушка.
Эхо выстрела еще крутилось над заледенелой рекой, а девушка, подбежав к молодому офицеру и подхватив его за руку, радостно проговорила, гордо глядя ему в глаза.
Ну как, Ванечка…Ловко я с ними!?
Если бы эти двое, были ближе к Наташе и ее спутнику, то те, несомненно, сквозь стоны и мат Якова, услышали бы много интересного для себя…
…- Слушай Шкворень, я убью эту суку….Блядью буду, убью! Она же мне вторую ногу продырявила, собака!
-Даже думать забудь, Яшка.
Пробурчал Шкворень, ремнем перетягивая ногу товарища чуть выше раны.
Расстрига за свою внучку тебя на ленточки распустит. Ему кореша порешить, что высморкаться. Про Сохатого на Нерчинской каторге до сих пор песни поют.…Сколько на нем душ убитых числится, одному богу известно…Его даже вооруженные надзиратели и те боялись с ним один на один оставаться.
– Ты так говоришь, Шкворень, от того, что баба эта не тебя ранила, а меня…
Яков скрипел зубами и шипел, пока товарищ его накладывал тугую повязку ему на ногу.
– Да хватит ныть, Яшенька. Ни так уж тебе и больно. Наташка стрелок отменный, каждую зиму белкует, и удачно белкует…. В колено твое, либо в яйца, внучка Сохатого на раз попала бы. А раз не попала, значит не очень – то и хотела. Развылся ровно девка малая.
Да ты я маркую, небось, решил, что судьба на тебя глаз положила, раз и сегодня и вчера пуля Наташкина, тебе, на ногах лишь кожу порвала, да и то слегонца, больше для острастки. …Ни одна косточка не перебита и обе пули навылет… Чудак человек, …Сам понимать должен, где твоя лапа, а где беличий глаз?
– Да Шкворень, тебя послушаешь, я должен девице это еще и спасибо сказать, что она мне зеленкой лоб не помазала. Не грохнула меня.
– Да Яшка.…Надо будет и в ноги упадешь и поблагодаришь . А пока тебе наоборот профит вышел…Теперь тебе сам Расстрига должен…, А это дорогого стоит. Так что сотри мурсалку и вставай. Нам в Челябинске раньше этих голубков оказаться надо…Вставай. Обопрись на меня и потопали…
…Городишко поразил Веревкина своими малыми размерами и убогостью.
На фоне маленьких, одноэтажных изб, даже двухэтажные дома купцов казались большими и роскошными. На привокзальной площади, на уродливо сколоченной скамье прямо напротив аптеки, дремала пара извозчиков укутанных в безразмерные тулупы. Лошадки их, заиндевелые, с желтыми сосульками на скудных хвостах стоя дремали рядом, изредка поводя сонными мордами. На длинной кривой жерди, притороченной к водосточной трубе вокзала, вяло и лениво колыхалось полинялое, блекло-розовое полотнище. Вдоль улицы Михайловской (как гласила жестяная табличка) вразнобой шествовало отделение красноармейцев человек из двадцати, одетых разномастно и хаотично. Русские рыжеватые шинели соседствовали с серыми австрийскими и чехословацкими. Кто-то шлепал по разбитой мостовой сапогами, кто-то ботинками с обмотками.
Среди домов, в дымах и пару дыхания красноармейцев, бултыхались странные слова незнакомой Ивану Веревкину песни.
«Эх, яблочко, да с голубикою,
Подходи ко мне буржуй, глазик выколю!
Глазик выколю, другой останется,
Что бы знал говно, кому кланяться!
Эх яблочко, да сбоку зелено,
Колчаку через Урал, ходить не велено».
Из-за угла аптеки вышла дородная тетка с лохматым, словно у скопца подбородком. Татарская бархатная телогрейка с трудом сходилась у нее на тугом животе. В руках она тащила большую корзину, прикрытую промасленным полотенцем.
– Пирожки! Кому горячие пирожки с кониной.…Перемечи учпочмаки! Горячие перемечи с кониной…Рубец! Горячий отварной рубец…
– Нам, пожалуйста, парочку пирожков, мадам…
Шутливо проговорил Иван и протянул торговке несколько бумажек покрупнее.
– Какая я тебе мадам, казачок?
Дробно рассмеялась женщина, поставив корзину на мостовую и уперев в бока красные обветренные кисти рук.
– Небось, пару лет в глухом граю отсиживался, солдатик, коли не знаешь, что с бумажками этими уже с год как никто связываться не хочет…Ты бы мне еще мешок керенок предложил, жучило!
Так что же вам, за вашу недоваренную конину, империал отвалить?
Рассмеялся недоуменно штабс-ротмистр, оглядываясь на Наташу, стоявшую поодаль.
– Зачем империал? Ты мне касатик хотя бы гривенник дай серебряный, или хошь, пару пяточков медных…Мне все едино, но монетками оно вернее будет…
Мне купюры твои за безнадобностью. Ты милок в тайгу возвращайся…Там до сих пор, говорят, тунгусы бумажки с орлами страсть как любят…За них они тебе и белку и писца с радостью отдадут…Вот тогда ты ко мне со шкурками и приходи…Спросишь бабу Зину(я это, понял что ли?), тебе каждый укажет, где меня отыскать…Шкурки я возьму…
Тетка перешла на шепот и, оглянувшись по сторонам, поинтересовалась как бы между прочим
– А может быть ты парнишка, песочком богат, или положим марафетом? Только скажи.…Рассчитаюсь лучше, чем в банке…Блядью буду!
– Нет у нас ни песочка, ни марафету, бабуля.
Укорил тетку Иван. А ругаться вообще стыдно. Рядом с вами девушка, а вы своими словами нас манкируете…
– Подумаешь, какой благородный выискался, манкируют его, понимаешь ли… Фыркнула пренебрежительно торговка пирожками и подхватив корзину поспешила вдоль улицы, зычно рекламируя свой товар.
– …Дяденька…
Дрожащим голоском проговорила Наташа, обращаясь к пьяненькому железнодорожнику с задумчивым видом, стоящему возле круглой афишной тумбы.
– Скажите, а как мне отыскать в вашем городе скупку или ломбард, какой? Подскажите, будьте добреньки…
Железнодорожник расправил вислые, словно у старого моржа усы и, выхаркнув под ноги темный сгусток прокуренной мокроты, выдавил неожиданно писклявым срывающимся голосом.
– Да тебе дочка нужно на Кузнецкую улицу, к бывшему коммерческому собранию. Там ломбард точно есть.…Третьего дня сам там был…Крест дедовский заложил. Серебряный.
Раз объявили, что Бога больше нет, то и крест получается вроде бы и ни к чему…
Он ткнул куда-то прокуренным пальцем и вновь припал к тумбе, где болтался пришпиленный листок какой-то прокламации…
Наташа, а вслед за ней и Иван, повернули туда, куда указывал палец мастерового и в самом деле довольно быстро оказались вблизи одноэтажного, кирпичного домика, над дверью которого покачивалась небольшая зеленая вывеска на жести, оповещающая, что именно здесь находится ломбард, где под самым выгодным в городе процентом принимают от населения золотые, серебряные и прочие украшения.
…После продолжительного стука, дверь в ломбард наконец-то открылась, но хозяин, невысокий, лысоватый мужичонка, заприметив на Иване непонятную то ли казацкую то ли военную экипировку, а в руках у Наташи завязанный в тряпье карабин, долго и торжественно клялся, что еще с семнадцатого года, он лично, Лев Яковлевич Махин, не принял по заклад даже высохшую муху, а уж про золотой самородок и говорить-то нечего.
Подождав, когда поток заверений о полной добропорядочности и преданности лично товарищу Ленину и товарищу Троцкому, у Льва Яковлевича истек, Иван Веревкин положил небольшой самородок на прилавок и с интонацией знающего дело контрабандиста шепнул в заросшее темным волосом ухо.
– Половину цены нас устроит…
Махин шмыгнул носом и тут же исчез из комнаты за конторкой. Каким-то чудом вместе с ним исчез и самородок.
Через минуту из соседней комнаты потянуло кислотой и почти сразу – табачным дымом.
Лев Яковлевич появился перед молодыми людьми минут через пять, и внимательно осмотревшись (словно в его небольшом ломбарде смогли бы спрятаться нежелательные свидетели) спросил просто, по-домашнему.
– И что желает молодая и красивая пара, за этот жалкий кусочек презренного металла? Продукты, вещи, а может быть деньги? Могу предложить керенки, дальневосточные, совзнаки наконец…
Девушка выступила вперед и с видом опытной супруги, отвечающей за снабжение семьи (что, кстати, практически так и было), зашепталась с хозяином ломбарда.
Совсем скоро, молодые люди уже возвратились на привокзальную площадь. В мешке за спиной у Ивана, булькала бутылка еще дореволюционного разлива хлебного вина, с залитым сургучом горлышком. Кусок деревенского сала в крупной соли и пара буханок относительно мягкого хлеба.
Перекусив на скамейке в полутемном, прокуренном зале дрянного Ново – Николаевского вокзала, они отправились на перрон, где, судя по плотной толпе озлобленных пассажиров, ожидалось скорое прибытие состава.
– Ну что, Наташенька, едем!?
Стараясь перекричать гудок паровоза, шум выпускаемых паров и гомон толпы гаркнул Иван и схватив Наташу в охапку, ринулся к двери вагона…
– Едем!- выдохнула счастливая девушка и, незаметно поцеловав Веревкина в заросшую щеку, покрепче обхватила его руками…
– Едем!
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
Автор: vovka asd
Источник: https://litbes.com/bezymyannyj-sczenarij-prodolzhenie-2/
Больше хороших рассказов здесь: https://litbes.com/
Ставьте лайки, делитесь ссылкой, подписывайтесь на наш канал. Ждем авторов и читателей в нашей Беседке.
Литературные конкурсы Литературная беседка Поэзия Рассказы
Понравилось? Читайте! Подписывайтесь!