Этого не должно было случиться ни в коем разе, но именно поэтому, по закону подлости, оно случилось. Обучение в медиаклассе имеет свои плюсы и минусы, это уж как посмотреть. Одним из таких пунктов являются ежемесячные встречи со специалистами в сфере медиа, у которых мы берем интервью.
Так уж вышло, что интервьюер Юрия Борисовича заболел, и мне пришлось брать ситуацию в свои руки. Это было мое второе интервью в жизни, я ужасно волновалась и торопилась: Юрий Борисович сам сказал, что ему нужно спешить. А потом сам втянулся в диалог настолько, что мне оставалось только успевать за ним. Делюсь своими впечатлениями о таком незабываемом моменте.
Я никогда не думала, что я услышу музыку в трещинах краски на стене – что мне скажут, что даже в этой покоцанной стене, в этой трещине есть вдохновение. Мне всегда подобные сравнения казались слишком смешными – но тут я почему-то поверила, сама не знаю, отчего именно. Может быть, Юрий Борисович говорил так проникновенно, может, весь его нехитрый секрет заключался в том, что он говорил спокойно – без громких тирад и высокопарных фраз, мягкий, уверенный в себе, не нуждающийся в том, чтобы убедить, а просто знающий – как будто мы пили чай на кухне в маленькой хрущевке, и вдруг луч заходящего солнца скользнул по этой некрасивой, потрескавшейся стене. Он небрежно обратил на это моё внимание и уже сам отвлёкся, заговорил о чем-то другом, а я все смотрела на эту трещину, и у меня странно приятно щипало в носу, потому что он был прав – в ней была какая-то странная, до этого не слышимая мне музыка, а я вдруг остановилась и заметила это – и все замерло.
Он все говорил о своих коллегах, о вдохновении, о любимой жене, о трогательных воспоминаниях из детства, а я, фотограф на мероприятии, – села на ступеньку лестницы и просто слушала.
Я чувствовала, как режет в носу свежий запах хвои от ёлки, будто слышала тихий звон ярких красочных шаров на ней, и сильный, какой-то далёкий и пьянящий запах мандаринов, шуршащие страницы "Лягушки-путешественницы", увидела, как буквы складываются в слова – вспомнила, как я сама по слогам читала свою первую книгу, как гордилась каждым собранным словом.
Юрий Борисович, сам того не ведая, говоря такие простые, обыденные вещи, заставил меня заново влюбиться в картину свежевспаханного поля, первых цветов рассвета, которые окрашивают небо, московских дворов – гулких, широких, с высокими-высокими домами, трещинами на асфальте и облупившейся штукатуркой. Он не говорил – рисовал словами. И не для кого-то, а для себя одного – и для каждого человека в зале. Он не пытался заставить проникнуться, и именно поэтому я не прониклась, а ощутила – слова "проникнуться" просто недостаточно, чтобы описать то, какой след оставил во мне Юрий Борисович, чтобы объяснить, как он так покрутил шестерёнки внутри меня, что стало так хорошо и тихо на душе. Как будто весь мир замер – остался только его голос где-то на фоне, детские рисунки, приглушенный свет в зале и мягкий туман в голове.
Поэтому, пожимая руку этому невероятно талантливому – нет, гениальному творцу после интервью, я не верила и до сих пор не верю, что удостоилась такой чести – поговорить с Юрием Борисовичем Норштейном, гением, живой легендой и человеком с необъятной душой.
Кстати! Само интервью можно посмотреть в телеграм-канале ИА ТОРО здесь или на диске здесь.