— Ты серьезно? — восхищенно переспрашивает подруга. — Сама к нему пойдешь? Не верю!
— Адрес скажи.
Понятия не имею, что конкретно я хочу сказать Холодному, но это и не так важно. Гораздо важнее то, как я ему это скажу. Если уж он решил забить на меня, пусть последнее слово останется за мной.
"Вынужден влюбиться"
Часть 32. Лера
— Третий раз за день такое. Уже не смешно, — шиплю я, прижимая к уху мобильник.
Первый раз случился, когда я выходила из школы после уроков. Показалось, что увидела Холодного, окруженного стайкой детишек возле лестницы на крыльцо. Даже в жар бросило. При повторном взгляде выяснилось, что это никакой не Холодный, даже не молодой парень, а мужик в годах, причем с блестящей лысиной. Тогда отреагировала нормально: решила, что воображение со мной играет, пустяки, ошиблась, со всеми случается. Взбесил меня своим внезапным уходом посреди моей сбивчивой речи, из головы не выходит, вот и показалось.
Второй раз уже напряг. Увидела Холодного в метро на соседнем эскалаторе. Вздрогнула, отвела взгляд, посмотрела снова. На этот раз «Холодным» оказался парень лет двадцати пяти в кожаном пальто с длинными спутанными волосами и пирсингом в брови. Заметив мой ошалевший взгляд, этот тип нахально ухмыльнулся, чем окончательно сбил меня с толку.
Концерт, на котором я должна была исполнять на фортепиано Итальянскую песенку Чайковского, проходил в другой музыкальной школе, до которой пришлось долго добираться практически на всех видах транспорта. К счастью, на какое-то время галлюцинации прекратились, и я более-менее успокоилась. Но радоваться было слишком рано.
В третий раз накатило прямо во время выступления, когда я неосмотрительно скользнула взглядом по залу и тут же напоролась на улыбающуюся физиономию Холодного. Руки замерли над клавишами, пальцы задрожали, внутренности съежились. Мне показалось, что тишина длилась целую вечность, хотя прошло всего несколько секунд, прежде чем я вернулась к произведению и с достоинством доиграла. Выходя на поклон, я снова посмотрела в зал. Улыбающаяся физиономия на этот раз принадлежала даже не мужчине, а круглолицей женщине в круглых очках с красной оправой. Она громко аплодировала, нашептывая что-то соседке в ухо.
Удрав со сцены, я сразу же позвонила Наташке и с чувством высказала ей все, что думаю о Холодном, о жизни и о собственной психике.
— Ну, ничего удивительного, — лекторским тоном отвечает Наташка, тщательно пережевывая какую-то еду. — Влюбленным частом мерещатся их половинки.
Вот придушила бы, если бы рядом стояла, честное слово! А так только могу гневно ноздри раздувать и пыхтеть недовольно.
— Где этот Буров живет? — неожиданно для самой себя спрашиваю я. — Ты вроде говорила, что узнала.
— Ты серьезно? — восхищенно переспрашивает подруга. — Сама к нему пойдешь? Не верю!
— Адрес скажи.
Понятия не имею, что конкретно я хочу сказать Холодному, но это и не так важно. Гораздо важнее то, как я ему это скажу. Если уж он решил забить на меня, пусть последнее слово останется за мной.
На лестничной клетке Бурова решимость резко меня покидает. И я бы даже, может быть, развернулась бы и ушла, если бы дверь как по волшебству передо мной не открылась. Холодный круглыми глазами впивается в мое лицо, его как-то подозрительно пошатывает, но мне все равно. Мерещится он мне везде будет, совсем страх потерял!
— Ну ты и козел, Холодный! — выпаливаю я и, отпихивая его плечом, залетаю в квартиру его друга.
Раз получилось отпихнуть, и лицо его не превратилось при этом в незнакомое, значит, на этот раз это действительно он, и я не ошиблась квартирой. Логика – мое всё.
Холодный закрывает дверь, поворачивается ко мне лицом и задумчиво, даже как-то вдохновенно произносит:
— Тьмою здесь всё занавешено, и тишина как на дне… Ваше величество женщина, да неужели – ко мне?
— Гм-м-м? — это всё, что я могу выдать на это.
А Холодного не смущает мое смятение, он продолжает.
— Тусклое здесь электричество, с крыши сочится вода. Женщина, ваше величество, как вы решились сюда?
Я молчу, он молчит. Смотрим друга на друга, как идиоты.
— Это что было… стихи? — беру я слово.
— Окуджава, — поясняет Холодный очень серьезно. — Почему я – «козел» сегодня?
Вообще-то я еще не готова буйствовать. Этот его поэтический припадок застал меня врасплох, но надо уметь приспосабливаться ко всему, так что я отчаянно жму на мысленный переключатель, который по идее должен превратить меня обратно в разгневанную девицу.
— А потому, что ты везде, Холодный. Хватит меня преследовать!
— Но я же был здесь…
— Цыц! Я не договорила! Сегодня я пять раз видела твое лицо в лицах незнакомцев! — да, еще дважды он мне мерещился на обратном пути. — Пять раз! Что ты сделал со мной, а? Ну, говори!
— Но я ничего…
— Нет, молчи, я еще не всё сказала! Как ты мог так просто уйти? — злиться дальше не получается, я чувствую смесь из тоски, обиды и жалости к себе. — Даже слушать меня не стал… Там, у туалета. А я хотела…
На этот раз меня перебивает он:
— Ты хотела бросить меня. А я не мог этого допустить. Не могу я тебя потерять. Ты мне нравишься, Лер. Очень. Правда. Я знаю, что ты мной сложно, и я часто туплю и действую импульсивно, но, если ты сможешь меня простить…
Не даю ему договорить. Прижимаюсь к нему всем телом и тихо всхлипываю. Этот засранец как-то умудрился пустить корни в моем сердце, какие бы преграды я не выставляла. Поздно теперь. И я устала сопротивляться.
Он зарывается лицом в мои волосы и глубоко вдыхает, гладит меня по спине, и его сердце бьется так громко и так стремительно. Я не хочу, чтобы он уходил. Я даже начинаю верить в то, что он не уйдет. Да, люди всегда сбегают, но есть же какая-то вероятность, что однажды кто-то захочет остаться навсегда. Есть же?
-----------------------------
Булат Окуджава
Тьмою здесь все занавешено
Тьмою здесь все занавешено
и тишина как на дне…
Ваше величество женщина,
да неужели — ко мне?
Тусклое здесь электричество,
с крыши сочится вода.
Женщина, ваше величество,
как вы решились сюда?
О, ваш приход — как пожарище.
Дымно, и трудно дышать…
Ну, заходите, пожалуйста.
Что ж на пороге стоять?
Кто вы такая? Откуда вы?
Ах, я смешной человек…
Просто вы дверь перепутали,
улицу, город и век.