Согласно 227-й статье Версальского мирного договора, союзники по Антанте предъявили бывшему германскому императору Вильгельму II обвинение в «высшем оскорблении международной морали и священной силы договоров». Союзные правительства намеревались обратиться к нейтральным Нидерландам, куда кайзер бежал после Ноябрьской революции, с просьбой об его экстрадиции. Затем Вильгельма II должен был судить Международный трибунал, который бы состоял из пяти судей, по одному от США, Великобритании, Франции, Италии и Японии.
Как известно, Нидерланды отказались выдавать Вильгельма II, и бывший кайзер спокойно прожил в своём поместье Дорн до самой смерти в 1941 г.
Также 228-я и 229 статьи мирного договора обязали Германию выдать Союзникам лиц, кого те классифицируют как военных преступников и потребуют их экстрадиции. Этих немцев предполагалось судить в национальных юрисдикциях стран Антанты. 230-я статья обязала Германию передать Союзникам всю документацию, которая могла пригодиться при проведении этих процессов.
Однако Версальский мир оставил Германию единым национальным государством с собственным суверенным правительством. Под союзной оккупацией находилась лишь малая часть страны на западе. Таким образом, у Антанты не было неограниченных возможностей навязать правительству Рейха свою волю. Очень скоро это проявилось в вопросе о выдаче и наказании немецких военных преступников.
В феврале 1920 г. Союзники огласили список примерно из 900 человек, кого они требовали выдать для последующего суда. Но правительство Веймарской республики отказалось это делать. На немецких республиканцах уже висело «клеймо» тех, кто подписал «позорный мир», и усугублять своё положение выдачей немецких граждан за границу они не хотели. А Союзники и не настаивали. В итоге стороны пришли к компромиссу, что немцы сами проведут судебные процессы над собственными военными преступниками в пределах германской национальной юрисдикции. Одновременно список обвиняемых был сокращён с 900 до 45 имён.
Однако из-за юридических проволочек до скамьи подсудимых дошли лишь 17 человек. Среди них не было никого из военно-политической верхушки кайзеровской Германии. Нескольким рядовым и унтер-офицерам предъявили обвинения в мародёрстве, жестоком обращении с пленными и гражданскими лицами. Несколько офицеров флота обвинялись в затоплении госпитальных судов. Самыми высокопоставленными подсудимыми стали два генерал-лейтенанта и один генерал-майор. Один из них якобы отдал приказ не брать пленных, а двое других обвинялись в том, что в подведомственном им лагере для военнопленных произошла вспышка тифа, из-за которой погибло большое число людей.
В 1921 г. судебные дела по каждому из этих обвинений рассматривал Имперский суд, который тогда располагался в Лейпциге. По итогу из 17 подсудимых десять были оправданы, и лишь семерых суд признал виновными. Их приговорили к тюремным срокам от полугода до пяти лет.
Союзники сочли результаты Лейпцигских процессов полной профанацией и заявили протест. Но ничего против суверенных властей Веймарской республики они поделать уже не могли. Заочные судебные разбирательства в странах Антанты никак не затрагивали немецких граждан, проживавших в германской юрисдикции.
После Второй мировой войны таких проблем уже не возникло. Союзники в принципе уничтожили Германию как суверенное государство и оккупировали всю её территорию, а потому не имели никаких ограничений с организацией Международного военного трибунала в Нюрнберге.
Лейпциг и Нюрнберг до сих пор остаются двумя крайними точками в спорах о границах и возможностях наказания за уголовные преступления против международного права. Суверенные национальные государства вне зависимости от существующего там политического режима по самой своей сути не склонны осуждать своих граждан по таким делам. Эффективная же работа международных уголовных трибуналов в любом случае сопряжена с нарушением суверенных прав национального государства, что пока является скорее исключением, чем правилом.